Операция «Прикрытие» - Степан Кулик

— Благодарю за содействие, лейтенант, — вполне серьезно произнес Корнеев.

И когда тот в ответ понуро опустил голову, прибавил:

— Не сомневайтесь. Вы только что спасли десяток жизней. Будущая Германия оценит это. А теперь позвольте руки. Я ни в коей мере не ставлю под сомнение данное вами слово, но тоже должен позаботиться о безопасности своих людей. Ничего не оставляя на волю случая. Вы согласны?

— Да, — машинально кивнул пребывающий в некотором замешательстве и прострации юноша. — Скажите, а вы и в самом деле русский?

— Бесспорно… — усмехнулся Корнеев. — С деда-прадеда чистокровный русак. Парни, спеленайте лейтенанта. И побыстрее… Слышите: вроде машина приближается?

— Так точно, командир… — прислушался Пивоваренко. — Две единицы… Грузовик… «Опель-блиц», трехтонка и, возможно, легкий бронетранспортер «Альт».

— Олег, ты их что, на слух различаешь?

— Железно, — подтвердил тот с ноткой грусти в голосе. — Это у меня наследственное, от бати. С детства всякую машинерию люблю… Хотел даже мотористом стать. Но в военкомате сказали, что инженеров они будут среди очкариков и других маломощных хлюпиков искать, а мне комсомол дал путевку в парашютно-десантные войска.

— Кто-то же должен и Родину защищать… — машинально пробормотал Корнеев. — Извини, Олег, после договорим… Товарищи, внимание! Остался последний рывок! Не расслабляться! Всем занять свои места, действуем по намеченному плану…

* * *

Пожилой крестьянин стоял на коленях перед эсэсовским офицером, опустив седую голову под нацеленным на него стволом автомата, а на противоположной обочине трое солдат со всей тщательностью обыскивали молодую девушку. Благодаря их усилиям, одежда ее пребывала в совершенном и очень живописном беспорядке… Юбка сбилась набок, кофта расхристанная. Девушка отчаянно извивалась, но все ее потуги только придавали пикантной оживленности проводимому солдатами досмотру.

Да и что она могла сделать?

Здоровенный эсэсовец удерживал руки девушки, завернув их за спину, давая тем самым своим товарищам возможность беспрепятственно шарить у юной красотки за пазухой и под подолом.

Оберштурмбанфюрер СС Иоганн Вольфганг Штейнглиц уловил откровенно завистливый взгляд, брошенный его денщиком на забавляющихся солдат, и усмехнулся. Сколько раз за последние пять лет немецкому офицеру приходилось наблюдать подобное во всех странах, захваченных и покоренных победоносным вермахтом. Собственно, а что удивительного в том, что воины-победители развлекаются с женщинами побежденных врагов? Банальный естественный отбор. И природа еще не придумала другого способа улучшать человеческую, да и всякую иную породу, как отдавать самок сильнейшему самцу…

Задумавшись о мужском естестве, которое, несмотря на все потуги цивилизации и попыток массового окультуривания человечества, по-прежнему не так уж и далеко шагнуло от звериного мира, подполковник не сразу заметил некую несуразность в действии, происходящем у дороги. И только когда едущий впереди грузовика броневик постепенно стал замедлять ход, чтоб не снести самодельный шлагбаум: укрепленную на двух рогульках длинную жердь, Иоганн Штейнглиц подумал: «Откуда здесь эсэсовцы? Где-то в этом районе должна быть засада на русских, но разве она поручена не армейцам? Странно… Хотя непосредственная охрана аэродрома как раз поручена эсэсовцам. Вот разгильдяи! Пришли к соседям развеяться от скуки? Совершенно ничего нельзя никому поручить!.. Этот прославленный вояка, гауптман Бертгольтц оказался обычным солдафоном и болваном. Все, за что он отвечал непосредственно, не выполнено даже наполовину.

Диверсанты вышли в эфир буквально у нас под носом, устроили взрыв непосредственно у стен монастыря, а он понятия не имеет, как им удалось просочиться сквозь облаву. Сто раз был прав адмирал Канарис, когда утверждал, что только людям с высшим университетским образованием можно давать вторую профессию и возводить в чины выше лейтенанта. Стоп, а кто же тогда готовит самолет к взлету?! Я ведь сам разговаривал с шарфюрером… как его там — Рондельман. И он доложил, что на объекте все в порядке… Ну я сейчас их взгрею!»

Оберштурмбанфюрер бросил взгляд в боковое окно и удивился еще больше. У обочины стоял не вполне ожидаемый разгильдяй унтер-офицер, а совершенно неизвестный ему оберштурмфюрер. Который в следующее мгновение рывком распахнул дверцу машины с противоположной стороны, ловко вскочил на подножку, воткнул водителю нож в грудь и одним рывком выдернул солдата из кабины и, завершая движение, — занял его место. Все это он проделал так быстро, что машина даже скорости не сбросила и только чуть газанула, когда новый водитель поставил ногу на педаль акселератора.

Но ни возмутиться, ни спросить: «Что происходит?» Иоганн Штейнглиц не успел.

В следующее мгновение распахнулась дверка кабины рядом с ним, и один из тех солдат, которые мгновение тому назад занимались досмотром крестьянки, бесцеремонно подвинув офицера, уселся рядом, прижимая нож к шее оберштурмбанфюрера.

— Тихо. Не шуми!

Тщательно продуманный майором Корнеевым и мастерски выполненный диверсантами захват занял не больше сорока секунд. Конвой со спецгрузом перешел в руки русских, и небольшая колонна, даже не меняя скорости движения, вскоре скрылась за поворотом, продолжая свой путь к аэродрому, без малейшей заминки. Чему немало поспособствовала неожиданная подмога в виде военврача Хохлова, неожиданно оказавшегося в броневике и уложившего на пол всех немцев, угрожая им гранатой.

Стрелка обежала еще один круг, и на лесной дороге осталась только приводящая себя в порядок чуть разрумянившаяся Лейла, да ефрейтор Семеняк спешно оттаскивал в кусты тела убитых фрицев.

«Но почему? Я же так все великолепно продумал? — с почти детской обидой подумал Штейнглиц. — Они не могли переиграть меня. Русские смухлевали!.. Точно — смухлевали!»

— Господин Штейнглиц? — тем временем поинтересовался занявший место убитого денщика офицер.

— Да. Но…

— Молчать. Отвечать на вопросы. Один неверный ответ или лишнее движение — мой товарищ перережет вам горло. Понятно?

Штейнглиц промолчал. Он все еще не мог поверить в случившееся. Даже после того, как увидел, что вся охрана в кузове броневика почему-то дружно побросала оружие и улеглась лицом в пол.

— Я так понимаю, мы не договоримся. Иван, кончай его…

— Подождите.

— Слушаю.

— Обещайте сохранить мне жизнь.

Корнеев сделал вид, что задумался.

— Да? А зачем она мне?

— У меня есть сведения, которые будут интересны полковнику Стеклову.

В том, что Штейнглиц знает звание и фамилию начальника аналитической службы, не было ничего удивительного. В конце концов, Михаил Иванович тоже многое знал о своем противнике. На то она и разведка.

— Думаю, вы опоздали, подполковник. Все, что нам нужно, находится в кузове грузовика. Не так ли?