Дальний поход - Василий Сахаров

Личный автотранспорт диктатора промчался по Кубанской набережной, свернул к замку, без досмотра проехал через блокпосты и въехал непосредственно в сам замок. С прошлого раза, когда я здесь был, в жилище Симаковых ничего не изменилось, хотя около двух лет назад он был обстрелян из миномётов. Всё те же высокие донжоны с флагами Конфедерации. Кованые железные ворота и охрана в чёрной броне. Монументальное четырёхэтажное здание из серого горного камня за крепостными стенами и невысокого роста пожилой человек в шитой золотом ливрее, ожидающий гостя, в данном случае меня.

– Капитан госбезопасности Мечников? – сухо уточняет дворецкий, ну или кто он здесь, хотя наверняка ведь знает, что водитель и два бойца из службы безопасности семьи Симаковых левого человека не привезут.

– Да, капитан Мечников, – подтверждаю я.

– Следуйте за мной.

Слуга поворачивается и направляется в замок. Мне остаётся только последовать за ним. Мы входим внутрь, идём по коридорам замка, минуем пару больших залов. В одном из помещений я останавливаюсь возле красивого ростового зеркала и осматриваю себя. Хорошо ещё, что в поезде привёл себя в порядок. Чистый тёмно-зелёный ношеный камуфляж с чёрными капитанскими погонами ГБ. Чуть запылённые чёрные армейские ботинки с высоким берцем. Молодое, несколько суровое загорелое лицо и выцветшие на солнце соломенные волосы. Нормально, сразу видно, что не гражданская штафирка, а боевой офицер идёт.

– Прошу вас, не останавливайтесь, – поторопил меня сопровождающий.

Мы снова движемся по замку. Коридор и зал, лестница на второй этаж, ещё один коридор и неприметная дубовая дверь. Дворецкий отворяет её, пропускает меня вперёд, и я оказываюсь на балконе второго этажа.

Большой балкон выходит во внутренний замковый сад. В центре стоит квадратный лакированный стол, за ним сидят три человека. Каждого из присутствующих я знаю и, хотя к встрече внутренне был готов, невольно вытянулся в струну, а скулы на лице затвердели, стали будто каменные.

Первый из мужчин за столом – седой шестидесятилетний человек в лёгком светлом костюме, неизменная бородка клинышком и очки в тонкой оправе на носу, рядом – инкрустированная деревянная трость. Это диктатор Кубанской Конфедерации Николай Симаков, человек, подмявший под себя всех и вся в пределах нашего государства. Второй – мой ровесник, стройный русоволосый парень с курчавой бородкой. Он держит в руках бокал с апельсиновым соком. Конечно же это Илья Симаков, наследник правителя. Третий – широкоплечий и несколько сутуловатый генерал в новеньком светло-зелёном камке с такими же, как и у меня, чёрными погонами. Генерал-майор Ерёменко собственной персоной, мой непосредственный начальник и покровитель, которого я не видел больше года.

«Вся гоп-компания, от которой зависит моя жизнь, в сборе», – подумал я, а ноги тем временем заученно сделали три чётких шага к столу. Я встал по стойке «смирно» и вскинул правую ладонь к потёртой армейской кепке.

– Господин Верховный главнокомандующий… – начал я доклад, но был прерван щелчком пальцев диктатора.

– Садись, капитан, – улыбнувшись, старчески проскрипел Симаков-старший и указал на свободный стул между ним и Ерёменко.

Что тут скажешь? Слово правителя равнозначно приказу, и, видя такое ко мне отношение с его стороны, я почувствовал себя свободнее, снял кепку, сел на указанное место и посмотрел на Ерёменко. Генерал вытянул под столом раненную на Кавказе ногу, всем своим мощным телом откинулся на спинку стула, так же как и Симаков-старший, доброжелательно улыбнулся и подмигнул, мол, не дрейфь, Мечник, прорвёмся. Перевожу взгляд на Илью, а тот, видимо, думает о чём-то своём, смотрит в сад. Я постарался расслабиться и снова сосредоточился на правителе Конфедерации.

– Что же нам с тобой делать, капитан? – спросил правитель и вопросительно кивнул Ерёменко: – Что скажешь, генерал? Твой ведь подчинённый.

– Мой, – несколько самодовольно подтвердил начальник ОДР. – Предлагаю повысить капитана Мечникова в звании, сохранить для компании «Мечников и сын» некоторые торговые привилегии и ввести его в первую сотню тех, кто будет удостоен дворянского титула.

– А не жирно ли дворянство ему давать? – прищурился Симаков-старший.

– Думаю, это нормально. Как только Дума примет законопроект о дворянстве, будет много негодующих криков, и потому первая сотня новой аристократии должна состоять из самых популярных и прозрачных представителей нашего общества.

– Подумаем… – протянул диктатор и обратился к Илье: – Что скажешь, сын? Достоин Мечник дворянства?

– Да, – согласился младший Симаков и посмотрел на меня. – Александр человек неглупый, государству и нашей семье верен и голову на плечах имеет.

Диктатор сам себе покивал и обратился ко мне:

– К чему этот разговор, капитан, понимаешь?

– Решили империю строить? – осторожно спросил я.

– Молодец! – Симаков-старший улыбнулся и официальным тоном сказал: – Значит, так: подвигов за тобой, капитан, много, и по совокупности заслуг перед Конфедерацией, помимо орденов, медалей и знаков отличия, ты получишь пятьдесят тысяч конфов, звание майора госбезопасности и дворянство. Как твой титул будет звучать, определимся позже, а что касается привилегий, то скажу – нет. Ты на ноги уже крепко встал, так что это лишнее. Доволен?

– Да, – коротко ответил я и поднялся со стула.

– Хорошо, – бросил правитель ККФ и добавил: – Сядь. Тянуться не надо, мы не на официальном приёме, и ты не пешка, а офицер нашего государства.

Я снова опустился на стул и стал ждать, что же будет происходить дальше. За столом воцарилось молчание, появился слуга, который принёс чай, и после того, как горячий напиток, между прочим с моей плантации, был разлит по чашкам, диктатор снова заговорил:

– Твои отчёты о дальних землях я читал. Работа проделана неплохая, и в плане разведки, и в плане налаживания контактов с другими анклавами на территории Средиземноморья и России. Что ты можешь сказать о Гатчинском военном округе?

– А что вас конкретно интересует?

– Какими партнёрами будут гатчинцы? С ними можно иметь дело?

– Без сомнений, из всех государственных образований, в которых я побывал, ГВО наиболее вероятный наш союзник и деловой партнёр. Поэтому именно Гатчинскому анклаву я уделил особое внимание в своих отчётах.

– Серьёзное заявление, капитан.

– Это только моё мнение, а решать конечно же вам.

Симаков-старший сделал большой глоток чая, посмотрел на зелень сада, раскинувшегося под балконом, и продолжил:

– Допустим, мы наладим торговые и дипломатические отношения с ГВО, тем более что посольство Старика уже завтра прибудет в Новороссийск. Что мы можем получить с гатчинцев и какая нам выгода в том, чтобы поддерживать их?

Прежде чем ответить на этот кажущийся простым вопрос, я задумался, ещё раз вспомнил правителя ГВО Старика, взвесил все за и против и сказал: