Сто имён одной воровки - Леди Ирбис

— Ну, не ломайся, тебе понравится! Я тебя как никто развлеку, ты за мной потом бегать будешь, когда ножки свести сможешь!

— А давай! Как раз потренироваться хочу, как быстро отсечь мужику его вонючий отросток. — выплюнула Мия и для того, чтобы слова звучали более весомо, чиркнула по столешнице кинжалом.

Юнец кашлянул и сразу отпрянул от столика, после чего харкнул себе под ноги и направился вглубь трактира. Напоследок он крикнул Мие что-то весьма оскорбительное, но она пропустила его слова мимо ушей, борясь с желанием запустить ему кинжалом в спину. Хотя, конечно, в этот момент ей представлялся совсем другой мужчина.

Первые пару дней она просто выла, металась по своей мансарде раненой волчицей, раскидывала вещи, в бессильной злобе молотила кулаками по стенам и едва ли не по полу каталась. Обеспокоенная Лаки пыталась выведать, что же произошло, хотя, конечно, вид Мии, уделанной кровью и ошмётками плоти от макушки до пят, произвёл на неё впечатление, и она не слишком любопытствовала. Мия ей не рассказала. Просто не смогла. Давно она не чувствовала себя настолько униженной и опустошённой. Использованной. И давно не испытывала такой сильной ненависти. Может, даже никогда.

Мия крутанула кинжал на ладони и с силой всадила его в древесину столешницы, представляя на её месте кривую чародейскую морду. С того самого дня она только и делала, что изобретала новые и новые способы жестокой расправы над чародеем, которые, правда, почти все так или иначе крутились вокруг оскопления. Не то, чтобы ей становилось легче, — Мия прекрасно понимала, что всему этому суждено остаться лишь в её весьма изобретательном воображении. Как бы ни хотела она отомстить, ни секундой Мия не сомневалась, что, попытайся она ещё раз сунуться в окаянный замок, чародей одним движением свернёт ей шею, и для того никакая магия ему не потребуется. Только и оставалось ей, что представлять, как хорошо бы было выколоть его глаза и выдавить их из глазниц, отрезать поганый чародейский член и засунуть ему же в горло. Её и саму иногда передёргивало от собственной кровожадности и тех мучений, которые её оскорблённое сознание уготовило чародею.

— Далльские камни не продаются!

Мия стрельнула глазами в сторону двух мужчин, сидевших наискосок от неё, и сощурилась. Один из них, в строгом чёрном костюме и с высоким цилиндром на голове, раздражённо тряс руками, словно пытался отмахнуться от назойливой мухи или же настойчивых притязаний сидящего напротив мужчины, в котором Мия безошибочно опознала ювелира, державшего лавку на Парчовой улице. Беседу они вели на серенгарском и оттого не слишком беспокоились о том, что их разговор станет достоянием чьих-то ушей. Зря, конечно.

— Премного уважаемый таар идаси ваан Тоор, я прекрасно понимаю ваши опасения, но я готов компенсировать все возможные неудобства! Назовите любую цену, я…

— Нет, это не обсуждается! — резко перебил серенгарец.

— Ну поймите же, какие потрясающие перспективы это откроет для моего скромного дела, — продолжил свои увещевания ювелир, — если я смогу удивить благородного господина Абрахама и его юную дочь и они выберут меня для создания её свадебного гарнитура… Возможно, я смогу стать личным ювелиром их благородного семейства, а уж после свадьбы прекрасной Аврелии и нашего премного уважаемого господина градоначальника…

— Исключено!

— Таар идаси, ну вы же понимаете, — ювелир доверительно понизил голос, и Мие пришлось напрячь все свои способности, чтобы расслышать его слова, — что это укрепит моё положение и привлечёт новых клиентов, а значит, что и наше с вами небольшое… дело пойдёт в рост.

Как назло, именно в тот момент, когда собеседники подошли к самому важному, уличная дверь распахнулась, и в трактир ввалилась компания нетрезвых юношей в белых мундирах, выдающих в них офицеров Портамерского кавалерийского полка. Они облепили стойку, за которой стоял трактирщик Пик, и принялись наперебой требовать пирогов, мяса, пива и чего покрепче. Мия раздражённо скрипнула зубами — сквозь пьяный гомон даже её чуткие уши не могли расслышать беседу ювелира с серенгарским купцом. Она уже думала встать и попробовать подойти ближе, в надежде, что о её истинных намерениях никто не догадается, когда серенгарец вскочил и закричал:

— Послушайте, господин Риттер, их под страхом смертной казни запрещено вывозить за пределы Серенгара!

От этого крика некоторые посетители трактира встрепенулись и недоуменно уставились на него, даже пьяные крики стихли. Серенгарец заозирался, поправил съехавший на бок цилиндр и вернулся на своё место. Офицеры, как раз получившие первые кружки пива, на пару минут умолкли, так что Мия смогла услышать, как ювелир негромко сказал серенгарцу:

— Так вывезите их в штоке якоря, там, где вы возите маб-альские ал…

— Довольно! — снова воскликнул резко побледневший серенгарец, но сразу же умолк, нервно огляделся по сторонам и чуть слышно продолжил, — я посмотрю, что можно сделать. Конечно, я ничего не обещаю, но…

Мия допила своё пиво, забросила в рот оставшиеся орешки и встала из-за стола. Помахав на прощание Пику, в тот момент наливавшему кавалеристам по второй кружке, она вышла из трактира и направилась в сторону улицы Аптекарей. Всё, что от неё требовалось, она уже узнала.

Глава VIII. Гостья из прошлого. Часть II

На кухне Лаккии было парко, словно в бане, и весьма многолюдно. Один из мальчишек-подмастерий сосредоточенно мял что-то в каменной ступке, от усердия высунув кончик языка, второй раскладывал на столе крупные, почти до черноты синие ягоды, названия которых Мия не знала, и гроздья ярко-оранжевой горчатки. Очередной присланный на стажировку студент Академии старательно мешал в стоявшем на плите котле булькающее варево, от которого по воздуху плыл густой, кисловато-плесневый запах. Уже закрывшая лавку для посетителей хозяйка, в песочного цвета платье с ярким узором, поверх которого был повязан заляпанный бурыми пятнами передник, расхаживала вокруг, заглядывала через плечо и то и дело раздавала указания:

— Кирик, что ты варишь?

— З-зелье у-укрепления чрева…

— Ты его как мешаешь? Ты чего хочешь? У твоей клиентки после такого чрево укрепится натурально до твердокаменного состояния! Дай сюда черпак!

Мия обошла большой стол, отодвинула один из стульев и уселась на него, подперев подбородок сцепленными пальцами. Мальчишка, раскладывавший на столе ягоды, отодвинулся от неё и шмыгнул носом. Лаккия похлопала её по плечу и спросила:

— Мими, ты голодна? Там в погребе рыбина запечённая мается.

В ответ Мия только покачала головой, а Лаккия почти сразу отвлеклась на мальчишку.

— А ты, дурень, что ж ты руками после волчьей ягоды лицо трёшь! Ещё не хватало тебя откачивать!

Подмастерье шарахнулся, отнял руку от носа и побежал к бочке с водой. Мия