Невеста - Карина Демина

Судя по карте — топи, в которые определенно лезть не стоит.

Следующее красное пятно — Карийская пустошь, где до сих пор нет надежных троп.

О да, королева оставила изрядно подарков тем, кто пойдет по землям лозы. И нынешняя карта — дорогой подарок.

— Но самое странное — это тут. — Крайт указал даже не на нить — на несколько алых точек, которые Виттар принял бы за случайные капли краски. — Я не сразу внимание обратил. Ну она вроде как нашла точку… — сороконожка медленно поползла по паутине — и ее отметила. А потом вдруг отметила ту же точку, но совсем рядом… я подумал, что просто слабый след, расплывчатый, она же примерно место показывает. Но еще через пару дней опять… и вот снова.

Зависнув над пятном, сороконожка судорожно шевелила конечностями и раскачивалась. Шелковая паутина облепила тело, и существо выглядело озадаченным.

— Если бы след был совсем уж слабым, она бы не услышала. Получается, что вроде бы и не слабый… и на месте не стоит.

Аномалия.

Та самая аномалия, которая движется.

— И ночью она его легче находит. А днем бывает, что и не слышит вовсе.

Крайт замолчал. Хмурый. Недовольный или скорее взбудораженный. Он желал получить разгадку, желательно прямо в сей миг, но Виттару нужно время.

От точки к точке… дорога?

Но дороги в стороне, а с ними и города, городки, гарнизоны. А здесь что? Лес? Не из исконных, отмеченных алыми пятнами, но обычный настолько, насколько в той стороне может быть обычен лес.

Равнина…

Предгорья. Чаша Долины на пути… а за чашей — Перевал.

И не к нему ли движется аномалия Крайта?

Но почему таким странным путем… и что будет, когда эта аномалия достигнет цели?

— Она ведь не может вернуться, правда? — Для Крайта королева Мэб — воплощение зла, иррационального, размытого, но меж тем вполне реального, чтобы испытывать страх.

— Не может.

Но это не значит, что королева неспособна нанести удар.

С нее станется уничтожить мир по своей прихоти.

Что ж, грядущий разговор с королем будет непростым. Но до встречи Виттар желал бы выяснить еще кое-какие детали по порученному ему делу.

Королевская академия изящных искусств располагалась в старом трехэтажном здании. Драгоценной мантией покрывала его глянцевая зелень плюща, и стрельчатые окна отливали на солнце, словно камни, эту мантию украшающие. Корону из трех декоративных башенок увенчивали флюгера. За пышными гривами кустов скрывались хозяйственные постройки, домик смотрителя и узкие длинные корпуса для учеников, которым было дозволено проживать при Академии.

Крайт, позабыв о солидности, крутил головой. Это детское любопытство забавляло Виттара, потому он и не одергивал щенка.

Все-то ему интересно.

И высокая ограда, чьи стальные прутья завершались остриями в виде королевских лилий, и ворота, распахнувшиеся с похвальной поспешностью, и широкая аллея, по которой неторопливо катился экипаж: Виттар не сомневался, что о его появлении доложат и ректор найдет время встретить гостя лично. Крайт же разглядывал тяжелые старые каштаны, которые, впрочем, отцвели. И лавочки в тени каштанов… и студентов на этих лавочках…

Студентов не было.

Странно. День ясный, теплый и время послеобеденное, когда большая часть занятий уже окончена. Виттар помнил собственную учебу, пусть и не в этом заведении, — порядки в псарнях были не в пример строже. И тем удивительнее полная безлюдность парка.

Крайт же вдруг насторожился.

— Тут… тут нехорошо, — сказал он и ущипнул самого себя за ухо. — Не понимаю…

Он, позабыв о приличиях, высунул голову в окошко и дышал, уже не носом, ртом, часто и поверхностно, словно пробуя воздух на вкус. Виттар не вмешивался: хорошо или нет, но в Академии определенно творилось что-то неладное.

— Тут… боятся.

— Кто и кого?

— Все. — Крайт достал из кармана очочки в тонкой оправе. Стекла были желтыми. — Наверное, все… просто вот… ощущение такое.

Если раньше Виттар собирался отпустить мальчишку, — пусть бы прогулялся по территории, поговорил со студентами, ему всяко больше бы узнать удалось, — то сейчас эта мысль показалась неудачной.

— Далеко не отходи. — Виттар бросил взгляд в зеркало, убеждаясь, что выглядит должным образом. — Смотри. Слушай. Помалкивай.

Как и предполагалось, ректор вышел встречать.

Человек. Довольно высокий. Крепкий. Тяжелый в кости. Пожалуй, из него вышел бы воин, но человек предпочел другой путь, лучше, хуже — Виттар не знал. Он лишь видел, что прожитые годы и маленькие слабости оставили свой след. Ректор обрюзг, расплылся, обзавелся залысинами и круглым животом, на котором ныне сложил пухлые ладони, не то из-за удобства, не то из опасения, что сам по себе живот не удержится. За его спиной возвышались четверо, тоже люди, и мантии их были на тон светлее. Что ж, ректору пристало являться со свитой.

— Премного рады приветствовать райгрэ Виттара из рода Красного Золота! — Глубокий бас звучал весьма торжественно. И степенный поклон был исполнен с чувством собственного достоинства.

— И я рад. Экскурсию устроите?

— С превеликим удовольствием.

Свита расступилась, пропуская Виттара и Крайта, который держался тихо, незаметно, насколько это было возможно.

— Наше скромное заведение…

Ректору не раз и не два случалось встречать гостей, быть может, не столь высоких, но всяко стоявших выше его. И он научился держаться одновременно и почтительно, и свободно, без обычного для людей подобострастия. Рассказ его был выверен, и в то же время чувствовалось, что этому человеку в удовольствие еще раз продемонстрировать собственные владения. Он с гордостью показывал просторные классы и лекционные залы, наполненную светом студию и зеркальный зал, где занимались маленькие балерины.

Вот только двери зала, новые, из толстого дуба, были снабжены массивными засовами.

А помимо педагога — сухой женщины со стервозным лицом — при балеринах находились трое мужчин. Ректор назвал их помощниками.

Крайт, завороженный было балеринами, вдруг дернулся, как от пощечины.

Ужас в глазах девушек и внезапная неловкость их, которую попытались выдать за скромность, — не привыкли ученицы к подобным гостям, — и вовсе был непонятен.

Равно как и тишина в коридорах.

После музыкальных комнат Виттар прервал монолог ректора:

— Думаю, нам стоит побеседовать наедине…

Крайт остался на попечении профессоров, которым было предложено экскурсию продолжить.

Кабинет ректора не отличался ни размерами, ни особой роскошью. Виттар осмотрелся.