Неназываемый - Игорь Воробьёв

рисование мне быстро наскучило, так что я попытался записать первый пришедший мне в голову текст: «Тьма. Сплошная темнота вокруг…» Это оказалось гораздо сложнее, чем представлялось сначала, и мне пришлось то и дело листать книгу, пытаясь выразить нужные мне понятия с помощью достаточно ограниченного словарного запаса.

За этим делом меня и застал Кансуз, внезапно открывший входную дверь. Я с удивлением посмотрел на него, оторвавшись от письма.

— Живой, — довольно констатировал учитель, подходя к столу. Положив левую руку мне на лоб, правой он выхватил листок из исписанной стопки.

— Вы уже вернулись? — другого вопроса мне не пришло в голову.

— Так уже сутки прошли, — улыбнулся Кансуз, но тут же его лицо опять приняло серьёзное выражение, и он схватил ещё один лист. — Ты изучал руны раньше?

— Нет, — ответил я. — Но я сумел разобраться… Не знаю только, как они произносятся.

— Это поправимо, — кивнул головой дед, пододвигая к себе стул. — Слушай…

Кансуз произнёс все руны, а затем торопливо начал заставлять меня их повторять. Оказалось, что даже те руны Ан и Ни, до произношения которых я смог догадаться, читались не совсем так, как я их понял: произносить их следовало с небольшим придыханием, отчего на слух они становились очень похожими на Хан и Хни. Всё то время, что учитель строго заставлял меня снова и снова повторять произношение рун, я замечал в его глазах растущее удивление, которое он весьма искусно пытался скрыть. Хотя за пытливостью, с которой он на меня смотрел, я замечал также изрядную долю удовлетворения и даже некоторого облегчения. Видимо, он был доволен моими успехами и рад, что его опасения относительно моей безопасности в этом месте не оправдались и со мною ничего не случилось. А я всё также не испытывал никаких неприятных ощущений от пребывания здесь. Правда, какой-то лёгкости и комфорта тоже не было, я чувствовал себя весьма противоречиво.

— Почему я не хочу есть или спать, учитель? — спросил я Кансуза, когда тот, явно оставшись доволен достигнутыми результатами, сделал паузу и начал перебирать книги.

— Твоё состояние превосходит все мои ожидания, — ответил дед, покачав головой так, будто забыл сообщить нечто очень важное. — Твой организм в порядке, но находится в статическом состоянии… похоже, пустоты в твоей сущности резонировали с пустотами, которые я растянул здесь для замедления хода времени. Проще говоря, время твоего организма синхронизировалось с временем этого подпространства… раньше такого не происходило ни с одним живым существом. Даже моё материальное тело начинает терять здесь стабильность и распадаться. Надо полагать, ты сможешь находиться здесь сколь угодно долго… Однако, если почувствуешь хоть какое-то недомогание, немедленно дай мне знать!

Я решил умолчать о своей головной боли, поскольку и раньше испытывал её при чтении незнакомых текстов, а потому был уверен, что она не связана с моим пребыванием здесь. Кансуз же вскоре, выдав мне задание по оминусу, поспешно покинул дом.

С эльфийским языком всё оказалось гораздо сложнее; я вспомнил, как Ванорз называл его простым… мне он давался неимоверно туго. Все эти элементы подчёркивания, многообразные комбинации слогов, вязь… я постоянно путался и спустя два дня даже получил нагоняй от учителя: мол, с рунами вон как быстро разобрался, а тут забуксовал. Единственное, что было для меня отдушиной в постижении этого проклятого языка, так это иероглифы. На второй день я поймал себя на мысли, что отдыхаю от заучивания правил, просто запоминая различные иероглифы из толстого фолианта. Искать сходства в фигурах было интересно, а вот разбираться в мудрёных правилах письма — тяжело и скучно.

В общей сложности я потерял на зубрёжку этого языка пятеро суток. Когда учитель появился в доме седьмой раз с того момента, как я туда заселился, он наконец-то удовлетворился моим владением оминусом, хотя было заметно, что он ожидал большего.

— Следующий шаг — это постижение сути магии, — сказал он мне, отодвинув книги и исписанные листы в сторону. — Магия строится из энергетических потоков, которые ты должен канализировать либо через собственное тело, либо через какой-нибудь фокус. Чем больше у тебя опыта и практики, тем проще тебе пропускать сквозь себя энергию, концентрировать или даже генерировать её. Фокусом может быть какой-нибудь амулет, посох, — он кивнул головой на моё оружие, — и даже гримуар. С некоторыми из них проще, какие-то лучше пропускают определённые потоки энергии… но постепенно все они уступают чистой мощи разума. Для начала тебе необходимо научиться видеть эти потоки. Смотри, — Кансуз начертил пальцем в воздухе перед собой простенький знак. — Увидел линии?

— Нет, учитель, — для меня он просто помахал в воздухе пальцем.

— Печально, — вздохнул дед. — Научиться можно через медитацию. Сначала нужно принять позу, замыкающую энергетические каналы. Например, такую.

Кансуз закрыл глаза, свёл ступни под стулом, а ладони сложил вместе между ног.

— С-о-о, — он медленно выдохнул, а я тут же увидел в его позе рунную фразу Солнечный Дар, то есть Свет. — Представляй, что медленно пропускаешь окружающую тебя энергию через себя, контролируй дыхание, с-о-о… Потом пытайся задержать её в теле, прокрутить по организму столько раз, сколько сможешь. Затем сконцентрируйся на каком-нибудь магическом объекте, — Кансуз открыл глаза и указал на посох. — Например, на нём, он аж сияет чёрным… Когда научишься видеть ауры и сможешь разглядеть потоки чужой магии, приступим непосредственно к твоему обучению.

В тот день у меня ничего не вышло, и я провёл ещё два дня, медитируя и пытаясь увидеть ауру посоха. На третий день мне показалось, будто я, наконец, различил некую сгущающуюся тень вокруг него, но я уже так устал от долгого и безрезультатного сидения и дыхательных упражнений, что уже сомневался, а не вижу ли я то, что хочу увидеть.

Мне пришла в голову идея сменить позу. Возможно, мне лучше подойдёт какая-нибудь другая руническая фраза? Противоположность свету… Отсутствие Дня. Как бы это изобразить языком тела? Я уселся на пол, свёл ноги ромбом перед собой и вытянул руки в стороны: руна Нуд была похожа на крест. В таком положении каналы оказывались разомкнутыми, но я чувствовал, что так и надо.

Закрыв глаза и яростно прогоняя воображаемую энергию сквозь себя, выпуская её через руки, я стал при каждом выдохе кашлять: «Дон!», периодически приоткрывая глаза и поглядывая на посох. Вроде бы он имел ярко выраженную тёмную тень вокруг себя, но я не останавливался.

При