Ходок - 16 - Александр Львович Тув

— Ну-у… у тебя же есть гранитный щит шестого ранга…

… напомни еще, что ты его подарила, сучка…

— Он его истощит непрерывными атаками, а потом прикончит меня, когда я останусь без защиты, — поморщился старший помощник. — Или ты так не думаешь?

— Но, что же делать!?! — в отчаянии воскликнула Кира. — Он же не подсылал к тебе убийц!

… сколько пафоса, блять!..

— Единственный выход такой, — после долгой паузы заговорил Денис. — Сделай так, чтобы перед началом дуэли распорядитель, или как там этого хрена называют, который все устраивает, спросил готовы ли мы примириться и пусть тогда твой… — старший помощник хотел сказать фаллоимитатор, но опять же из соображений, что не надо наживать могущественно врага, если можно заполучить могущественного должника, промолчал и продолжил: — Принесет клятву, что не подсылал убийц, тогда я объявлю, что в таком случае между нами нет причины для вражды.

— Он поклянется! — с фанатичным блеском в глазах объявила Кира.

… твои проблемы, сука…

— И еще… — поморщился от такой горячности Денис. — Там у тебя, — он кивнул на экипаж, — подружки сидят?

— Да.

— Пришли кого-нибудь — будет моим секундантом. Или женщинам нельзя?

— Целительницам все можно, — очень серьезно отреагировала Кира. — Сейчас пришлю.

Прекрасная целительница бросилась к карете, из которой через небольшой промежуток времени — видимо получала инструкции от подруги, показалась Тира, после чего экипаж с пробуксовкой стартовал.

"Поехала ёбаря обрабатывать, чтобы клятву дал о непричастности!" — прокомментировал резвый старт внутренний голос.

"Нам татарам все равно, — отмахнулся старший помощник. — Ее проблемы…"

— Привет! — ослепительно улыбнулась рыжая красавица.

"А ничего такая сучка! — одобрительно отозвался голос о второй прекрасной целительнице. Второй не по рангу, а по времени получения от старшего помощника почетного звания "прекрасная целительница" — так-то по потребительским качествам: идеальным фигуркам, стройным ножкам и красивым личикам, трое подружек никак не отличались, как не различаются три одинаковых телефона, с разным цветом корпуса. — Можно и сменить коней!"

"Коней на переправе не меняют!" — веско обронил Денис.

"А куда это мы переправляемся?!" — крайне удивился голос.

"Хрен знает… — после короткой паузы отозвался старший помощник. — Просто выражение хорошее. А так-то да, но только, если сама выпрыгнет из трусов и запрыгнет в койку. Я клеиться не буду!"

"Какие мы гордые! — ухмыльнулся голос. — Но смотри — тебе жить!"

— Здравствуй, многоуважаемая вышестоящая госпожа целительница Тираниэль, — официально, холодно, без малейшего намека на улыбку поприветствовал девушку Денис, сразу расставляя все точки над i — прозрачно намекая, что поддержав предательницу и ее нового бой-френда, Тира вычеркнула себя из списка друзей старшего помощника.

Улыбка на устах прекрасной подруги прекрасной предательницы померкла и она застыла в недоумении, что говорить и что делать дальше.

"Тоже мне — жена Лота!" — хмыкнул голос.

"Ничё, ща отомрет, — отозвался Денис. — Предательницы — они живучие, их в соляной столп замучаешься превращать!" — он обошел окаменевшую Тиру и не торопясь продолжил свой путь к Чаше. Девушка, как и предсказывал старший помощник, недолго была в растерянности, она быстро пришла в себя, догнала Дениса и пошла рядом, чуть приотстав, тоже молча.

И вот за это старший помощник был ей благодарен — разговаривать не хотелось совершенно, от слова совсем. Да и о чем? — обсуждать гносеологические корни и движущие силы предательства Киры? — нафиг-нафиг; тонкости работы секунданта? — нет никаких тонкостей — договорится Кира о почетной капитуляции своего нового сердечного дружка — не будет дуэли, не договорится — будет; вести светские беседы ни о чем? — ни малейшего желания.

Когда человек бодрствует, в его голове не могут отсутствовать хоть какие, но мысли. Чаще всего это обычная мыслежвачка, вряд ли подавляюще большинство населения постоянно обдумывает, как нам реорганизовать Рабкрин, или о решении двадцати трех проблем Гильберта, или почему солнечная корона намного горячее поверхности Солнца, вот и Денис задумался о совершенно бытовых вещах, а именно о том, как же так получается, что без малейшего его желания и каких-либо усилий, направленных на это, он регулярно попадает в задницу, различающуюся лишь размерами — когда больше, когда меньше, но постоянно. Старший помощник, как ему казалось, стремился к спокойной жизни, наполненной созидательным трудом, самосовершенствованием, поиском новых знаний, а жил, как герой дешевого приключенческого романа — от потасовки к потасовке. Это обескураживало.

"Ты не прав…" — сочувственно протянул внутренний голос.

"В смысле?" — хмуро поинтересовался Денис.

"Ты не попадаешь в жопу… — пояснил голос, выдержал мхатовскую паузу и гаденько хихикнул: — Ты в ней живешь!"

Старший помощник начал придумывать достойный ответ, но потом мысленно махнул на это занятие рукой и промолчал — паршивца все равно не переделаешь — нечего на это и душевные силы тратить, тем более, что они с Тирой достигли пункта назначения. Чаша полностью оправдывала свое название, потому что походила именно на чашу и ни на что иное.

У входа в широкую арку стояли несколько экипажей с возницами и больше никого не было. Денису и Тире не оставалось ничего иного, как проследовать внутрь Чаши, где у большой круглой арены, диаметром метров пятнадцать, они встретили довольно большую толпу, выжидательно их разглядывавшую.

Учитывая тот факт, что кроме Киры и Лиры женщин в толпе не было, можно было не удивляться тому, что взгляды, обращенные к рыжей красотке, были очень даже доброжелательными, а вот к старшему помощнику — совсем наоборот.

Хотя нет… один доброжелательный взгляд от мужчины все-таки был и мужчиной этим, как нетрудно догадаться с трех раз, был Арэмэзд, наверняка приехавший, а не пришедший пешком.

"Могли бы — нашинковали в навский шюрк!" — поежился голос, оглядывая хмурую толпу.

"Мы сами кого хочешь нашинкуем!" — отозвался Денис… правда без особой уверенности.

— Ну что ж, — зычным голосом привлек внимание собравшихся пожилой мужчина с жестким лицом — видимо распорядитель, напоминавший фигурой и повадками тренера трудных подростков — боксеров, или борцов и привыкший держать в руках эту дурную вольницу. —