Шестой моряк - Евгений Филенко

Он проговорил неохотно, опустив веки:

— Поезд. Вагон. Человек с сумкой.

— Этот человек — я?

Кивок с закрытыми глазами.

— Зачем я вам понадобился?

— Не знаю... не нам.

— А кому?

— Я простой алтарник. И всего лишь седьмой Дракон в нашей семерке. Это значит: обо всем узнаю последним и меньше остальных. Мне не говорили, кому и зачем. Просто приказали: ступай и найди.

— А кто здесь первый Дракон?

Он повел глазами в сторону торчащих из стены конеч ностей.

— Допустим, — сказал я. — И если ты рассчитываешь, что я не смогу проверить твои слова, то заблуждаешься. Что вы искали в сумке?

— Не знаю... что-нибудь.

— Нашли?

Дракон ухмыльнулся:

— Не успели. Только начали.

— Откуда у вас вертолеты и вертолетное топливо?

— Вертолеты не наши — Черных Чопперов. Сами они зовут себя Саранчой Апокалипсиса. Мы просто сотрудничаем. У нас общие цели. Но мы про них ничего не знаем.

Вот только саранчи нам здесь не хватало.

— Ладно... Черный Чоппер не долетел. Но ведь как-то вы оказались на поезде?

— Говорю же, не знаю! — Лицо его жалко сморщилось. — Я такого никогда не видел, только слышал от старших Драконов, что, мол, иногда свершается по Высшей Воле... Мы стояли вокруг вертолета, мозговали, как поступить, и вдруг открылся путь. Не знаю, как объяснить... Расстояние сжалось... будто кто-то схлопнул, как книжку. Или как гофрированную трубу — такую, от пылесоса. Два километра — как два шага. Шагнул — и сразу внутри ва гона. — Он задумался и повторил: — Не понимаю.

— Зачем же тогда понадобился Чоппер, если можно вот так, в два шага? — спросил я недоверчиво.

— Можно... но на всех Высшей Воли не хватает. За всеми не углядишь. А сейчас на нас обратили внимание. Точнее, на нашу цель.

— Цель — это я?

— Да... Вначале был просто поезд — его нужно было остановить и зачистить. Мы всегда так делаем. Мне даже показалось... показалось, что мы уже это делали однажды. Остановили... зачистили... ушли. А потом вдруг все изменилось. Мы стоим у вертолета, и вдруг нам изменили задачу и указали новую цель.

— Кто изменил и указал?

— Никто, — пожал он плечами. — Мы просто слышим это внутри себя. Все семеро одновременно.

— Внутренний голос?

— Нет, не голос... а может, и голос. — Селафиил наморщил лоб, с усилием подбирая нужное слово из своего скудного лексикона. — Ощущение.

— Очень конкретное ощущение, — сказал я с иронией. — Директивное. Богатое деталями.

— Я не лгу.

— И то верно, какой тебе резон врать, в твоем положении? Итак, что твое внутреннее ощущение повелело проделать с поездом и пассажирами?

— Поезд — остановить. Пассажиров — зачистить.

— Звезды на спинах, — подсказал я.

— А как же? — удивился алтарник. — Это обязательно. Потом — найти того, кто... кто... — Он весь скривился от напряжения и даже раздраженно щелкнул пальцами. — Ну, мешает, что ли...

— Я — мешаю?

— Да, мешаете.

— Чем же?

— Откуда мне знать!

— Хорошо — кому я мешаю?

— Как кому? Высшей Воле, конечно! Никто не имеет права ей противиться или противостоять.

— Не помню, чтобы я хоть как-то встревал в этот бардак! Ладно, Высшая Воля... хм... Вот вы меня нашли. Что дальше?

— Ничего. Правда, ничего. Просто увидеть и оставить в покое.

— А в сумке-то зачем было шариться? Тоже Высшая Воля повелела?

— Это первый Дракон так решил. Ну... мало ли что там... интересного.

— Разве вы не знали, что инициатива наказуема?

— А кто накажет-то? — искренне удивился он.

— Я накажу.

— Ну так то вы... — сказал он заискивающе.

— Тебя что, в детстве не били, когда пытался стянуть чужое? Не помнишь, как обходятся с теми, кто тырит по карманам?

— Я ничего не помню, — заявил алтарник, уставясь в пол. — Мне незачем помнить прежнюю жизнь. Так и так она больше не вернется.

— Откуда такая уверенность? А вдруг хаос прекратится, человечество опомнится, возьмется за ум... жизнь войдет в привычную колею? Люди восстановят города, отстроят дома? Ведь такое уже случалось прежде после больших войн.

— Такого прежде не случалось, — сказал он тихо. — Это не война людей с людьми. Это вообще не война. Это дорога в один конец. И человечество прошло ее до конца.

— Такова Высшая Воля?

— Да. Такова Высшая Воля.

— Хорошо, — сказал я, придвигаясь к нему вплотную и ловя взгляд суетно бегающих глазенок. — Теперь ты меня увидел. Что дальше?

— Я не знаю, — сказал он шепотом.

— А я не с тобой разговариваю...

Дракон замолчал, о чем-то мучительно размышляя. Он производил впечатление существа недалекого, сильно напуганного, и этот угнездившийся глубоко внутри страх превращал его в безвольную куклу, которой легко можно управлять. И, кстати, управляли. Высшая Воля...

— Вы меня не убьете? — спросил он заискивающе.

— Обязательно убью, — сказал я. — Зачем ты мне нужен живой?

— Меня накажут. А ведь я ничего дурного не сделал.

— Может быть, не накажут, — утешил я его. — Задачу ты все же выполнил.

— И правда! — приободрился алтарник.

Выражение тихой радости с его лица не смогла стереть даже смерть.

Сам того не желая, я ему немного помог. Если кому-то и взбрела бы на ум фантазия возвращать алтарника Селафиила из мертвых, он измаялся бы собирать воедино кровавые лоскутья и наверняка оставил бы это пустое занятие.

А я собрал вещи, вскинул сумку на плечо, зная, что больше не вернусь в эту прозекторскую, и заглянул по соседству — потолковать с первым Драконом. И ничего, что он был мертв, как камень. Я тоже неплохо умел поднимать из могилы.

9

Допрашивать мертвеца — непростое занятие, требующее определенных навыков, точности формулировок и бездны терпения. Возможно, в будущем, когда — и если! — человечество овладеет непростым искусством отзыва с того света, появится особое профессиональное сословие, скажем, постмортем-интеррогаторов... Впрочем, нет. Уже не появится. У человечества нет будущего. Как бы я ни относился к словам и личности седьмого Дракона в ранге алтарника, в одном я с ним был полностью согласен: эта дорога пройдена до конца.

— Нет, я не хочу, — сообщил мне мертвец, едва только я вернул ему "способность говорить. — Не надо, отпусти же меня наконец, «разреши оковы неправды, развяжи узы ярма, и угнетенных отпусти на свободу, и расторгни всякое ярмо»[48]...