Век-волкодав - Андрей Валентинов

— Вы разрешите?

Отвечать не стал, отвернулся. Ольга, особенно не чинясь, присела, запустила руку в карман, к папиросам ближе, но вовремя опомнилась. На таком сонмище не покуришь. Мало того, что начальство придет, так еще зал переполнен. Окна же еще с осени закрыты, и без табачного дыма дышать трудно.

Совещание вначале решили собрать на Воздвиженке, в главном здании Центрального Комитета, но передумали, и теперь народу приходилось тесниться в Малом зале Сенатского корпуса. Пришли только «самые-самые», не ниже заведующих секторами и отделами, но и таковых оказалось немало. А еще товарищи из Центральной контрольной комиссии, из ревизионной, несколько военных в светлых гимнастерках с «разговорами» из руководства Столичного округа. И с Лубянки тоже — сам товарищ Бокий пожаловал при двух заместителях.

Стол президиума пока пустовал. Прошел слух, что в Столицу приехал товарищ Зиновьев, что само по себе было событием. Гришка Ромовая Баба в последнее время неохотно высовывал нос из своей цитадели в Питере.

Бывший замкомэск щелкнула крышкой часов, поморщилась. Начальство не опаздывает, задерживается. На соседа поглядела.

— Обижаетесь, товарищ Москвин?

Глава Орграспреда, дернув белесыми бровями, поглядел кисло:

— Есть немного, товарищ Зотова. Меня могли бы и предупредить, что вас посылали в Париж со специальным заданием. Кадры — моя епархия, а уж такого уровня контакты, тем более.

Ольга сделала вид, что все поняла, улыбнулась.

— Мир?

И руку протянула. Иван Москвин, характер выдержав, пожал протянутую ладонь, даже на улыбку ответил.

— Мир, товарищ Зотова. Читал ваши докладные. Храбрый же вы человек! Жизнью рисковать нам согласно партийному долгу положено, а вот…

Что именно «а вот» так и осталось невыясненным. Дверь в дальнем конце зала со стуком растворилась. Кто-то в первом ряду поспешил вскочить, ударил в ладоши, аплодисменты тяжелой волной покатились по рядам.

— Культы личности! — недовольно скривился непримиримый Москвин-Орграспред. — Скоро аллилуйю петь будем!

Аплодировать Ольга не стала, наблюдала молча. Товарищ Каменев, Гришка Зиновьев, товарищ Ким, Предревовоенсовета Сталин, «Иванычи» — Рыков с Бухариным.

Товарищ Куйбышев…

За стол президиума «культы» все-таки вместились, хотя для товарища Рыкова пришлось искать дополнительный стул. Лев Борисович Каменев, вальяжным жестом попросив тишины, откашлялся, золотые очки поправил:

— Товарищи…

* * *

Зачем собрались, тайной не было. Слухи о Вальпургиевой ночи и грядущем перевороте уже второй день захлестывали кабинеты ЦК. Поговаривали о подметных письмах с указанием точных планов штурма Главной Крепости, о списках тех, кого надлежит расстрелять у ближайшей кирпичной стенки, и даже об обращении Великого князя Николая Николаевича к народам СССР в связи с грядущим свержением большевизма. Выходила форменная, но довольно опасная ерунда, и Зотова ничуть не удивилась внеочередному совещанию. Что именно предстоит услышать, она тоже догадывалась. Само собой, враг не дремлет, распускает мерзкие слухи, дабы сорвать пролетарский праздник 1 мая…

Именно об этом товарищ Каменев и заявил. Выслушав про врагов внешних и внутренних, народ согласно загудел, проводив оратора аплодисментами, но удовлетворенным отнюдь не остался. Для передовицы в «Правде» такое в самый раз, но после чтения расстрельных списков хотелось чего-то более убедительного. Вероятно, понимая это, Лев Борисович поглядел на товарища Кима. Тот, неторопливо встав, заговорил прямо с места:

— Ждем переворота, товарищи? Почта, телеграф, телефон, вокзалы, мосты в первую голову…

Народ понимающе закивал. Именно этого и ждали. Мосты — ладно, а вот когда средь ночи начинают молотить прикладами в дверь…

— Переворот в СССР можно совершить только внутренними силами. Через границу просочатся единицы, а десять врангелевецев власть не захватят. А кто может захватить? Рабоче-крестьянская Красная армия?

Товарищ Сталин, уловив на себе заинтересованные взгляды, неопределенно улыбнулся. Ким Петрович выждал паузу, кивнул:

— Да, смешно. А чтобы все посмеялись, давайте спросим у присутствующего здесь командующего Столичным округом товарища Муралова…

Несколько смущенный Муралов встал и четко доложил. Вслед за этим оратор обратился к товарищу Бокию по поводу войск ЧОН, расквартированных возле Столицы. Начальник ОГПУ тоже не оплошал, после чего товарищ Ким поинтересовался лично у товарища Каменева, не собирается ли он штурмовать Столицу частями стратегического резерва, подчиненными непосредственно ЦК. Лев Борисович после некоторых раздумий подобную мысль отверг.

— Остаются марсиане с боевыми треножниками, — подытожил секретарь ЦК. — У кого-то есть сведения о высадки десанта с планеты Марс?

Зал зашумел, затем взорвался аплодисментами. Рукоплескал даже товарищ Зиновьев, что само по себе было явлением чрезвычайным. На этом можно было и разойтись, но внезапно слово попросил председатель ОГПУ.

Зотова вновь покосилась на сидящего рядом Ивана Москвина, по слухам — доброго приятеля товарища Бокия. Тот глядел серьезно. Ольга и сама почувствовала тревогу. Уж больно просто все получается.

Бокий тоже улыбаться не стал. Признав, что слухи о перевороте — чушь и провокация, он вместе с тем посоветовал не расслабляться и бдительности не терять. Десять врангелевцев — это десять возможных терактов. К сожалению, белое подполье в стране продолжает действовать. Более того, по сведениям ОГПУ, агенты генерала Кутепова сумели проникнуть в святая святых, в Центральный комитет…

На этот раз шумели долго. Не просто шумели — кричали, требуя назвать имена. Многие, однако, помалкивали. Об убитом при аресте сотруднике Общего отдела Василии Касимове был наслышан каждый.

Председатель ОГПУ смотрел на зал с каменным лицом, наконец, словно нехотя, заметил, что по тем же сведениям в Центральном комитете сложилась целая белогвардейская организация. Во главе ее стоит высокопоставленный сотрудник, получающий указания непосредственно от своего хорошего знакомого — все того же генерала Кутепова. ОГПУ бдит, но и всем прочим рекомендует держать ухо востро.

Ольга не выдержала — привстала, окинув взглядом шумящий зал. Это кто же такой вражина, что с самим Кутеповым дружбу водит, не стыдится? Где спрятался?

Рядом негромко хмыкнул белесый товарищ Москвин.