Пожиратели душ - Селия Фридман

Ночью она спала в настоящей кровати, под крышей, возведенной руками смертных, и поданные ей еда и питье были не колдовскими, а самыми что ни на есть натуральными. Приятное разнообразие.

В тот же вечер в гостиницу съехались купцы.

Одни, усталые и запыленные, прибыли по суше, другие сошли с кораблей, пользуясь случаем поспать на том, что под тобой не качается. Набралось их с десяток, не считая челяди и местных жителей, пришедших послушать новости. Темнокожий житель Дурбаны с золотыми серьгами в ушах походил на стройную статую из черного камня. Белая кожа энкара из Протекторатов казалась прозрачной при свете ламп. Коренастый аншасиец в просторных одеждах, с покрытым синей татуировкой лицом, заказал для всех какой-то мятный напиток и слушал рассказчиков очень внимательно.

Гостям подавали все, что бы им ни вздумалось заказать, будь то мед из Вольных Стран, калешские пряники с кислинкой или хлеб, выпеченный на чужедальний манер; даже когда кто-то полушутя спросил мясо редкого зверя из Полночного леса, ему принесли вяленые полоски этой самой дичи, оставленные в гостинице путником из Темных Земель. Подобные яства, конечно, обходились в копеечку, но здешние гости денег не жалели и даже соперничали, кто больше выложит. При этом поглядывали они друг на друга, как волки над свежей тушей: нынешний сотрапезник завтра мог перебить тебе сделку. Хозяин, так неприветливо принявший Камалу, сиял от гордости, глядя, как столы ломятся от кушаний, которые нигде больше не достать, и это оправдывало называемые им цены.

Единственными женщинами среди этого пестрого общества были немногие служанки и сбежавшиеся из Бандоа шлюхи. Камала, сидевшая в темном углу, старалась не замечать, как они выставляют напоказ свои прелести, чтобы подцепить богатых клиентов. Это зрелище будило в ней самые горькие воспоминания, но женщин она не винила. Если ты одинока на этом свете, выбор у тебя невелик. Она бы тоже могла сейчас трясти грудями наперебой с остальными, не будь ей ниспослан тайный дар.

Ей хотелось как-то помочь им. Изменить их судьбу, изменить мир, сделавший их такими, – изменить саму природу человека, быть может. Несбыточные мечты. Силы, заставляющие этих женщин продавать себя, никакой магии не подвластны.

Блюда, стоявшие перед ней, остались нетронутыми. Каждый раз, когда кто-то из мужчин запускал руку под юбку женщине или тискал спьяну ее полуголые груди, у Камалы внутри все сжималось. Темные пальцы, протянувшиеся из прошлого, трогали ее между ног, оставляя за собой слизистую дорожку душистого масла…

– Санкарская история! – воскликнул кто-то, и послышался смех.

Камала тряхнула головой, отгоняя образы прошлого, обступившие ее волчьей стаей. Напрасно она явилась сюда. Это было ошибкой.

– Ах, эти Вольные Страны! – Крепкий рыжий мужчина с волосами почти такими же яркими, как у Камалы, алчно потер свои сальные руки. – Дюжина процветающих городов на расстоянии одного дня езды, и на их соперничестве можно славно нажиться.

– Я слышал, остров Дешкала во время Летнего Пира едва не затонул под тяжестью яств.

– Яств и гостей.

– Ну, должны же они были перещеголять Весенний Пир в Оруле.

– И Зимний в Лундосе.

Чернокожий встал с кружкой в руке. Он покачивался, и женщины поддерживали его с двух сторон.

– Ода Санкаре, – объявил он с легким поклоном. Женщины захлопали. Он прочистил горло и запел на удивление чистым тенором:

Не искушай меня, драгая,

К восторгам страсти не зови.

Я побывал в преддверье рая,

В чертогах неги и любви.

Ты хочешь знать, где те чертоги?

Там, где лазурны небеса,

Куда все сходятся дороги,

Куда летят все паруса.

А правит ими королева,

И всех прекраснее она.

В ее объятиях, о дева,

Познал блаженство я сполна.

Той королевою-колдуньей

Навеки очарован я,

И не тебе, простушке юной,

От чар освободить меня.

Певца вознаградили громким смехом и рукоплесканиями. Когда он сел, одна из бабенок хотела чмокнуть его в губы, но ей помешала кружка.

– Да, это она, Санкара, – подтвердил рыжий. – Я помню, как пировал летом у королевы-колдуньи. Потешные огни заполнили все небо и танцевали под музыку по ее велению.

– Удивляюсь, как это она сама не сплясала среди них, – заметил энкар.

– Захотела бы, так сплясала, – с усмешкой заверил рыжий.

– И умерла бы молодой.

– Умерла! – презрительно фыркнул рыжий. – Не знаешь разве? Она любимица богов, ей не дадут умереть. Она дарит свои ласки им всем.

– И богиням тоже?

– Богиням особенно. У них ведь так мало радостей.

– Мужья пренебрегают ими ради молний и небесных колесниц.

– Вот-вот.

– Расскажите еще про королеву-колдунью, – попросила Камала.

К ней обернулись всего несколько купцов – остальные уже захмелели или были заняты со своими шлюхами.

– Что ты хочешь узнать о ней? – не поворачивая головы, певуче спросил дурбаниец.

Камала хотела знать, в самом ли деле королева нашла способ не умирать от своего колдовства, как умирают другие ведьмы, но спрашивать не смела. Эти люди искушены в науках и объездили весь мир – Камала же, бывшая потаскушка, ученица отшельника, ничего не знала о дальних странах. Если она выкажет свое невежество слишком явно, они не снизойдут до того, чтобы ей отвечать.

Или, разгадав, как сильна ее любознательность, начнут сами задавать вопросы.

– Любопытно, сколько в этих рассказах выдумки и сколько правды, – как можно небрежнее проронила она.

На этот раз дурбаниец обернулся, ища глазами своего собеседника, но Камала предусмотрительно сгустила сумрак вокруг себя.

– Правда то, что ее дворец стоит над Санкарской гаванью. Я это знаю, потому что сам там был. Знаю также, что она приглашает к себе не только богатых и знатных, а всех, кто ее забавляет, и сама своих гостей развлекает на славу. Это я тоже видел собственными глазами. Что до ее любовных дел с гостями – кто может сказать, где у монархов кончается дипломатия и начинается подлинная страсть.

– А ее Сила? – На этот раз Камала сделала так, чтобы ее голос исходил из другого угла и казался знакомым рассказчику.

– Что ж Сила? Она ведьма, знаменитая своим мастерством. Как только в Санкару приходит засуха, королева преображает ее в дождь. Как только кто соберется идти на нее войной, с войском что-нибудь непременно случается. Зато ее город и земли ее союзников всякая зараза стороной обходит. Ветер в ее гавани всегда благоприятен для торговых гостей. И таких фейерверков, как у нее, ни один магистр еще не устраивал, а я таких потех перевидал немало.