Академия магии - Кэролайн Стивермер

Ветер швырял дождь в стекла, и эспланада стала просто бесформенным серым пятном под таким же серым небом.

Фэрис задремала. Ей снилось, что она стоит на лестничной площадке. Освещение было слабым, и она не могла определить, где находится. Только знала, что ей нужно спуститься вниз, но боялась. Безопаснее было бы подняться наверх, но ей этого делать не следовало. Она в нерешительности застыла на площадке.

— Проснись. Это всего лишь сон, каким бы он ни был. Проснись. — Джейн отпустила ее плечо и отступила назад. — Мне на секунду показалось, что у тебя сердечный приступ. Что тебе снилось, скажи, пожалуйста?

— Ничего. Ничего не снилось. — Фэрис встала и оглядела номер, где чудом воцарился порядок и желанный покой. — Что ты сделала?

Дневной свет погас. Сумерки превратили окно в темное зеркало. Джейн задернула бархатные шторы. У нее был довольный вид.

— Совсем немного. Приятно наконец посидеть спокойно, правда? Никаких карет, пароходов, поездов.

Фэрис кивнула. Этот номер был вторым из лучших в гостинице и сильно отличался от ее комнат в отеле «Крийон». Более просторный, хотя и не с такими высокими потолками, и наполовину пустой. Мебель из темного дуба, в отличие от утонченной парижской, казалась слишком массивной и мрачной, вместо картин в инкрустированных золотом рамах, удобных кресел — прочные стулья и пушистые ковры. У Фэрис появилось ощущение, словно она перешла от шампанского во льду к холодному пиву из погреба, и ее слегка удивило, что она так радуется этой перемене.

— Дождь кончился. Ты должна чувствовать себя лучше.

Фэрис слегка нахмурилась.

— Что ты имеешь в виду? Я чувствую себя прекрасно.

— Я имею в виду не здоровье, а твое настроение. Думаю, оно снова дало о себе знать. — Видя, что Фэрис явно ничего не понимает, она пояснила: — Помнишь, Хиларион сказал, что ты вызвала снегопад в Гринло?

Фэрис кивнула.

— Ну, разве это совпадение, что та плохая погода, которая была в Галазон-Чейзе, началась немедленно после того, как Бринкер тебя расстроил? И разве это совпадение, что сегодня начался дождь после того, как ты начала нервничать?

— Сейчас зима, Джейн. Зимой часто идет снег. Если не снег, то дождь. У тебя разыгралось воображение.

— Ты действительно чувствуешь себя лучше. Так я и знала. О, не трудись спорить. Ну, я устроила кое-что, надеюсь, тебя это развеселит.

— Разлом исчез сам, пока я спала, и мы можем ехать домой.

— Не совсем, — уступила Джейн. — Наверное, в Арависе есть подходящие места, где можно пообедать, но у меня не было времени выяснить адреса. Вместо этого я договорилась, чтобы нам накрыли стол здесь. У нас будет важный гость — он путешествует инкогнито, — которому удобнее поговорить с нами наедине.

— Насколько важный? Это не король?

— О господи, нет. Король прочно обосновался в своем загородном доме. Но этого человека, поверь мне, ты будешь рада повидать. — С этими словами Джейн подошла к двери и открыла ее. В комнату вошла улыбающаяся Ева-Мария.

Фэрис вскочила ей навстречу.

— Ты здесь?! Каким образом? Почему ты не вернулась в Париж, чтобы усердно трудиться на благо правительства?

Ясные голубые глаза Евы-Марии весело засияли.

— Потому что в последние две недели я усердно трудилась здесь. Вчера закончила. Теперь учти, это между нами. Я уеду домой утром. Основную часть пути предстоит ехать поездом, но сначала мне придется успеть на один из этих маленьких разболтанных пароходиков до Варны. Я прихожу в ужас от этого путешествия. Меня на воде так тошнит. Что вы здесь делаете? Последнее, что я слышала, — это что ты наконец задала Менари взбучку, а декан выставила вас обеих. Дело того стоило?

— О, конечно. Джейн, ты гений, стол уже накрыли. Как тебе это удается?

Беседа за ужином была веселой и интересной. Ева-Мария рассказывала об Одиль, которая недавно работала вместе с ней в Рокамадуре. При этом она четыре раза уклонялась от ответа на вопросы о своих делах. Фэрис и Джейн честно поведали о своих приключениях и спросили у Евы-Марии совета. Та все больше и больше оживлялась. Наконец, за кофе и коньяком, она сдалась.

— Все это совершенно по секрету, имейте в виду.

Джейн и Фэрис с готовностью согласились.

— Правительство послало меня сюда в качестве услуги Аравилю. Они довольно часто сотрудничают с королевской семьей по тем или иным вопросам. Когда король сказал, что ему нужен, э… технический советник, мои работодатели рады были ему помочь.

— Какого сорта совет хотел получить король от колдуньи Гринло? — удивилась Джейн. — Магический?

— Что-то вроде этого, — ответила Ева-Мария. — Полагаю, вы слышали о садах в Севенфолде?

— Севенфолд? Это загородный королевский дом? — спросила Фэрис.

— Можно назвать и так, — сухо сказала Джейн. — Если верить моему путеводителю, этот дом в три раза больше Галазон-Чейза. Сады проектировал Ле Нотр,[17]и их, по крайней мере, дважды восстанавливали до былого великолепия. Две реки повернули в новое русло, чтобы хорошо заиграли фонтаны. Можно назвать его загородным домом.

Ева-Мария снисходительно кивнула.

— Это не Воле-Виконт,[18]но, полагаю, он довольно величествен, это очевидно. Не самая лучшая работа Ле Нотра. Я должна была, в частности, оценить лабиринт и всю остальную территорию и выяснить, все ли работает по-прежнему хорошо.

Джейн вертела в пальцах бокал коньяка.

— Позволь мне догадаться. Усилия Ле Нотра в Версале и Кенсингтонских садах были не единственными его попытками вторгнуться в область нашей компетенции.

Ева-Мария кивнула.

— Как ты красиво выразилась.

— Погоди. Ты хотела сказать, что Версаль и Кенсингтонские сады заколдованы?

— О да. И если его гения проектировщика оказывалось недостаточно, Ле Нотр был талантливым магом, в чисто экспериментальной области. Он сделал кое-что очень интересное и в Тюильри тоже, — ответила Ева-Мария. — Я думаю, Воле-Виконт — его лучшее произведение, хотя, должна сознаться, там у него было больше материала для работы. Правда, идеальное место. И хороший заказчик тоже немаловажен.

— Как заколдован Версаль?

Ева-Мария слегка нахмурилась, силясь подобрать простые слова для технических объяснений.

— Все работы Ле Нотра были вариациями на одни и те же темы: гармония пропорции, игра с перспективой, ощущение времени. Ему особенно удавалось вызывать негативную реакцию на время и ощущение течения времени.