Королевская кровь - Пол Томпсон

Принц в ярости широкими шагами почти несся по коридору, ведущему в комнаты слуг, в помещение, где обычно сидели дворцовые писцы. Окон в комнате не было, из слуг — никого, как он и предполагал: все были на улицах, празднуя возвращение Пророка. Закрыв дверь на засов, Ульвиан остался в полном одиночестве. Подкрутив фитиль на угасающей лампе, он уселся за письменный стол. Дрожащими руками принц вытащил из-под одежды амулет и положил перед собой.

— Говори, — приказал он громким шепотом. — Говори со мной!

Ульвиан едва выговаривал слова — так он был зол. Зол и, хотя вряд ли признался бы в этом самому себе, напуган. Принц был напуган восторженным приемом, который народ Квалиноста оказал Зеленым Рукам. Сначала его, Ульвиана, сослали в Пакс Таркас, где его били и унижали в бараке «ворчунов», затем его терроризировал лживый колдун, а теперь, когда все, чего он жаждет, казалось, пришло к нему в руки, — теперь появился этот эльф.

Амулет безмолвствовал. Единственными звуками, доносившимися до Ульвиана, были радостные крики людей с улицы.

— Ты хочешь меня с ума свести? — взвизгнул он, швыряя черный талисман о дальнюю стену.

Тот отскочил от стены и покатился по полу. Ульвиан спрятал лицо в ладонях.

Я не твой слуга. Я не являюсь по приказу, — прозвучал в мозгу принца холодный, высокомерный голос.

Ульвиан резко вскочил:

— Что? Ты здесь?

Ты должен научиться владеть собой. Твой гнев выходит из-под контроля и причиняет тебе неприятности. Друлетена не так легко было вывести из себя.

Ульвиан опустился на колени и пошарил под полками, уставленными свитками. Пальцы его нащупали амулет. Он оказался теплым, как живое существо.

— Дру был не таким уж безупречным, — ответил принц, отодвигаясь от полки и устраиваясь на полу.

Да, знаю, и его убил тот, кто похитил твое право первородства.

Ульвиан положил амулет на пол.

— Зеленые Руки, — криво усмехнулся он. — Теперь Сильверан — как будто он заслуживает королевского имени.

Это сын твоего отца, но он замечателен не только своим происхождением. Он наделен силой. Это опасно для нас обоих.

— Какой еще силой?

Древней силой порядка, которая вдохнула жизнь в этот мир. Эта сила не от богов, она древнее богов.

— Эта болтовня мне ничего не говорит, — покачал головой принц. — Все, что мне нужно, — это обещанное мне с рождения место на троне!

Тогда Зеленые Руки должен умереть.

Мысль, высказанная вот так, напрямик, заставила Ульвиана умолкнуть. Долгое время он размышлял об этой возможности и наконец ответил:

— Нет, убивать его нельзя. Как бы тщательно это ни было проделано, подозрение падет на меня. Этого не должно произойти. Я хочу, чтобы этот выскочка был опозорен, а не убит. Я хочу, чтобы народ, включая отца, сам пожелал видеть меня на троне. — Стиснув челюсти, он добавил шепотом: — Особенно мой отец.

Теперь настала очередь амулета задуматься. Наконец он ответил:

Ты достойный наследник Друлетена.

Ульвиан улыбнулся, наслаждаясь похвалой.

— Я во всем превзойду этого низкородного колдуна, — самодовольно произнес он.

— Очень рада познакомиться с тобой, принц Сильверан.

Сенатор Иртения поклонилась Кит-Канану и его сыну. Они находились во внешнем зале Башни Талас-Энтии. Пророк собирался представить своего новообретенного сына сенаторам Квалинести и понимал, что те не проявят такого энтузиазма, как простой народ.

Женщина-Кагонести пристально изучала Сильверана. Он был одет в простую белую мантию с зеленым поясом. Его длинные волосы сверкали в свете дня, лившегося в окна.

— Это публичное представление вчера было неплохим ходом, — сказала Иртения. — Как тебе удалось добиться подобного?

Эльф, когда-то известный как Зеленые Руки, непонимающе посмотрел на нее и ответил:

— Не понимаю, о чем ты. Я был очень счастлив, когда приехал в город. Народ отнесся ко мне дружелюбно. Это все, что я могу сказать.

— Мой сын обладает некими способностями, — заметил Кит-Канан. — Они перешли к нему от матери.

Верханна, стоявшая у дальней стены, подняла брови.

— Очень полезный дар, — сказала Иртения. — Но в состоянии ли он управлять государством, Великий? Я знаю, что таковы твои намерения. Сможет ли этот взрослый младенец руководить нацией?

Кит-Канан рассеянно расправил складки кремово-белой одежды.

— Он научится. Я… мы… будем наставлять его.

По другую сторону толстых обсидиановых дверей уже кипели шумные споры о новом сыне и возможном наследнике Пророка. Верноподданные выходили из себя, Первопоселенцы пребывали в сомнении, а Друзья Пророка совершенно не представляли себе, что им следует говорить и делать.

— Где принц Ульвиан? — вспомнила Иртения, — Почему его здесь нет?

— Он дуется, — фыркнула Верханна. — Я предложила притащить его сюда за шиворот, но отец мне не позволил.

— Пророк добросердечен и мудр. Есть реальная опасность возникновения союза между принцем Ульвианом и теми, кто поддерживает его. Я не для того так долго служила этой стране, чтобы увидеть, как ее раздирают династические войны.

— Думаешь, дело дойдет до войны? — спросила Верханна, которую всегда заботили государственные дела.

— Не совсем так, — признала сенатор. — Верноподданные хотят видеть на троне Ульвиана, — это дань традициям, это позволит им удовлетворить свою жажду наживы, но на смерть они за него не пойдут.

— Молю богов, чтобы ты оказалась права, — тихо произнес Пророк.

Церемониальные двери сената распахнулись, и служитель объявил:

— Талас-Энтия покорнейше просит Пророка Солнца войти в зал и обратиться к нему.

Ритуальное приглашение послужило Кит-Канану сигналом к началу битвы. Снова поправив складки мантии, Пророк невозмутимо спросил Сильверана:

— Ты готов, сын?

Молодой эльф полностью владел собой, не подозревая о приближающейся схватке.

— Да, отец.

— Идем в очередное сражение, старый друг? — подмигнул Пророк Иртении.

Поправив широкий, усеянный бусинами пояс, охватывавший ее худощавую фигуру, женщина-Кагонести ответила, блестя глазами:

— Я скажу лишь одно: никакой пощады, Великий Пророк.

Кит-Канан ворвался в притихший зал заседаний, за ним следовали Сильверан и Иртения.

Верханна осталась за дверями. Когда служитель подошел закрыть огромные дверные створки, она услышала из зала первые гневные выкрики. Будучи не в состоянии выносить напряженное ожидание за дверями и в то же время не желая присутствовать на заседании, которое она считала бесцельной тратой времени, Верханна покинула Башню Талас-Энтии и вернулась в дом Пророка.