Наследник Новрона - Майкл Дж. Салливан

— Слишком много неизвестных.

— Не спорю, но ты сам меня спросил, что делать. — Ройс устало вздохнул. — У тебя есть хоть какая-нибудь еда?

Вместо ответа Адриан перевел взгляд на спящую принцессу.

— А как насчет волшебства? — сказал он, продолжая обнимать девушку здоровой рукой. — Конечно, Ариста очень ослабла, но вдруг…

Ройс скептически покачал головой.

— Стены здесь повсюду покрыты рунами. Точно такие же были в темнице, где держали Эсрахаддона. Если бы Ариста могла, она уже это сделала бы.

— Может, нас спасет Альберт?

— Если у него есть голова на плечах, он будет сидеть тихо. Привлекать сейчас внимание к своей особе не в его интересах.

— А сделка, которую тебе предлагал Меррик?

— Ты откуда об этом знаешь? — удивился Ройс.

— Он мне сам рассказал.

— Ты с ним разговаривал?

— Мы играли в шахматы.

Ройс пожал плечами:

— Нет никакой сделки. Он уже сказал мне то, что я хотел знать.

Некоторое время они сидели молча.

— Сомневаюсь, что это послужит утешением, — наконец заговорил Адриан, — но я ценю, что ты пришел. Я знаю, что ты сделал это ради меня.

— Ты еще не устал повторять одно и то же?

— Да, но сейчас я почти уверен, что это в последний раз. Во всяком случае, я нашел Гонта. Отличный из меня получился хранитель наследника. Он практически мертв.

Ройс удивленно посмотрел на Гонта.

— Значит, это и есть наследник Новрона? По правде говоря, я ожидал увидеть что-то необычное, что отличает его от других. Например, шрам на лице или повязку на глазу.

— Или деревянную ногу.

— Вот именно.

Ройс и Адриан сидели плечом к плечу у стены в свете тускло мерцавшей лампы. Ройс берег масло. Через некоторое время к ним подошли Бректон и Амилия. Они опустились на солому рядом с Аристой. Глаза у леди Амилии покраснели от слез. Она приветственно кивнула Адриану с Ройсом и положила голову на плечо Бректону.

— Ройс, это сэр Бректон, — представил рыцаря Адриан.

— Да, я узнал его, как только открыл дверь. На мгновение мне показалось, что я снова вижу Уэсли.

— Уэсли? Вы встречали моего брата?

— Мы оба его знали, — ответил Адриан. — Сожалею, что ничего не мог о нем рассказать во время пира. Мы с Ройсом служили с Уэсли на борту «Изумрудной бури». Ваш брат принял на себя командование кораблем, когда убили капитана. За свою жизнь я служил под началом многих офицеров, но должен совершенно честно признать, что никогда не встречал более достойного и благородного человека. Если бы не отвага Уэсли во время сражения, мы с Ройсом погибли бы в Калисе. Он бросился в самоубийственную атаку, чтобы другие могли уцелеть.

Ройс одобрительно кивнул.

— Вы не устаете меня поражать, сэр Адриан, — сказал Бректон. — Если это правда, то я благодарю вас. Из нас двоих Уэсли всегда был лучшим. Мне остается надеяться, что я приму смерть хотя бы наполовину с таким же достоинством, как он.

Сальдур, с трудом сдерживая ярость, поднимался по лестнице на пятый этаж. Было уже далеко за полдень, и все участники церемонии должны были отправиться в собор несколько часов назад. Сам патриарх ожидал начала церемонии.

Прошло много лет с тех пор, как патриарх в последний раз покидал свои покои в Эрваноне. Те, кто хотел его увидеть, рассчитывали получить совет или благословение, сами отправлялись в Коронную башню. Но и там добиться аудиенции удавалось лишь немногим. Все знали, что патриарх нередко отказывает в этом аристократам и даже королям. Более того, высокопоставленные сановники церкви никогда его не видели. И Сальдур, который являлся епископом Медфорда в течение десяти лет, не был исключением. Галиен, бывший архиепископ Гента, живший вместе с патриархом в Коронной башне, никогда не встречался с ним лицом к лицу. Хотя стражи Церкви часто посещали башню, Сальдур сомневался, что патриарх позволяет им лицезреть свою особу.

Тот факт, что патриарх покинул Коронную башню ради столь важного случая, являлся личным достижением Сальдура, и он с нетерпением ждал встречи со своим духовным отцом и великим главой церкви Нифрона. Предполагалось, что бракосочетание станет чудесным и трогательным событием, роскошным и торжественным, а в конце церемонии под музыку грандиозного оркестра в небо взовьются сотни белых голубей. Сальдур начал готовиться к нему много лет назад, когда провалился план возведения на императорский трон лорда Руфуса.

В то время как дьякон Томас нес околесицу, утверждая, что стал свидетелем чуда, юная девушка по имени Трейс убила гиларабрина. Но поскольку Сальдур когда-то публично заявил, что только истинному наследнику Новрона под силу победить чудовище, бредовые речи дьякона могли обернуться для заговорщиков серьезной проблемой. И тогда куратор Церкви Луис Гай предложил самое простое решение, то есть прикончить обоих — и дьякона, и девушку. Но Сальдур увидел в этой ситуации другие возможности.

Патриарх хотел сделать Сальдура следующим архиепископом Гента, чтобы тот занял место Галиена, погибшего во время нападения гиларабрина. Это была одна из высших должностей в церковной иерархии, поскольку архиепископ подчинялся лишь патриарху. Очень привлекательное предложение, но Сальдур знал, что пришло время взять в свои руки бразды правления и создать Новую империю. Он сбросил церковные одеяния и облачился в платье политика, чего не делал ни один церковный сановник со времен патриарха Венлина.

Сальдур сумел пережить осуждение королей и епископов в битве против традиций и невежества. Он настаивал, льстил и убивал, чтобы достичь своей цели, каковой было создание сильной единой империи, ибо только она одна могла изменить мир к лучшему. Он верил, что под его умелым руководством Новая империя засияет в блеске новой славы. Только обделенные умом людишки вроде Этельреда и его приспешников наивно верили, что ее воплощением станет сидящий на троне человек. Сальдур мечтал о новой цивилизации и о возрождении прежнего величия империи. Праздник зимы должен был стать кульминацией всех его усилий, увенчанием долгой, упорной борьбы. Оставался последний смертный бой, и Сальдур знал, что победа достанется дорогой ценой.

Он рассчитывал, что мятежники за ночь устанут и выдохнутся, но оказалось, что их ярость не погасла, напротив, они почти вышли из-под контроля. Регента раздражало, что город, в котором в течение последних лет царили порядок и спокойствие, именно сейчас впал в неистовство. В прошлом непосильные налоги, за счет которых пировали и утопали в роскоши короли, породили голод и нищету. Однако горожане никогда не устраивали мятежей. И сейчас их поведение казалось Сальдуру странным и сбивало с толку.

Даже Меррика удивили волнения, которые возникли неожиданно и одновременно в разных местах. Сальдур ожидал проявления некоторого разочарования из-за того, что турнир не выявил победителя, но не мог предположить, что нарушителей порядка будет так много. Он понимал, что один из рыцарей может уцелеть, и тогда сторонники его соперника начнут возмущаться. Однако он никак не рассчитывал, что оба соперника останутся в живых. Поскольку они не совершили очевидного для всех преступления, их арест выглядел плохо обоснованным. Тем не менее реакция толпы была явно избыточной.