Время огня - Вячеслав Шалыгин

– Пока на махинациях с продовольствием не попался, – согласилась Лера. – Разжаловали его и в Старую Зону сослали.

– Теперь заново выслуживается? – Леший кивнул. – Я так и подумал.

– Интересно, как он узнал, что мы отправимся сюда?

– Самому интересно, – Леший пожал плечами. – Кто-то с блокпоста нашептал, наверное. У Ордена везде свои люди. Вопрос не в этом. Что будем делать, вот вопрос.

– Для начала скроемся с глаз, – Лера указала на развалины. – Там.

Троица забралась в руины Дома ученых и затаилась в глубокой воронке у восточной стены здания. В принципе, позиция неплохая. С трех сторон воронку прикрывали остатки стен, а с юга низкий земляной вал. Южное направление можно было считать самым опасным, ведь от наступающих с той стороны егерей троицу прикрывала только земля – для пуль импульсников не препятствие, но в определенной ситуации это могло стать преимуществом. Через южный бруствер из руин можно уйти, не опасаясь выстрелов в спину, остатки стен на прочих направлениях гарантировали безопасность.

– Можно попробовать через нацистов прорваться, – верно оценив диспозицию, сказала Лера.

– Отставить, – хрипло сказал Максим. – Нельзя.

– Мы в Припяти им такой блицкриг показали, что мама не горюй, – поддержал товарища Леший. – Полный Сталинград. Теперь они нас сильно не любят. Мы ведь говорили тебе, нас теперь все не любят.

– Тогда не знаю, – Лера на миг выглянула из развалин и снова сползла на дно ямы. – Наци с наемниками совсем рядом.

– Я отвлеку, а вы уползайте, – решил Леший.

– Уйдем вместе! – заупрямилась Лера.

– Я вас умоляю! – сталкер перехватил «Шторм» поудобнее. – Давайте без театрального драматизма, ладно? Уползайте, пока не поздно!

– Нет!

– Да! Я сказал! Марш отсюда!

– Никто не сомневается в твоей смелости, Леший, – резко сменила тон Лера. – Но я прошу тебя трезво оценить расклад. Их много, они на более выгодных позициях, а некоторые за надежными укрытиями. Им остается лишь договориться и сконцентрировать огонь из всех стволов на этой яме.

Спокойный тон Леры, похоже, подействовал. Леший вернулся на прежнее место.

– Тогда уползаем через южный бруствер вместе. Но вы все равно ползете первыми.

– Слышите?! – вдруг спросил Макс.

– Нет, – Леший прислушался.

– Кто-то атакует егерей, – прошептал чистильщик. – И наемников…

– Да, я слышу… хлопки, будто лопается что-то, – сказала Лера. – Но это не импульсников выстрелы.

– Армганы, – подсказал Максим. – А хлопки… взрывы. Каждый импульс армгана… это огромная энергия… цель не сгорает, а взрывается… кроме брони. Вы же видели…

– Видели, только не слышали, далеко было, потому и не задумывались, как это звучит.

– Главное в другом! Они все-таки сцепились! – Леший удовлетворенно потер руки. – Отлично! Я этого и ждал!

– У егерей нет армганов, – возразила Лера. – У нацистов тоже.

– Значит, нам кто-то другой помогает. Сейчас посмотрим.

Он поднялся наверх, выглянул, пару секунд повертел головой, съехал к товарищам и озадаченно потер затылок.

– Что там? – спросила Лера.

– Да как вам сказать… – Леший кивком указал на южный бруствер. – Путь свободен, можем топать. Я только так и не понял, кто нам помог. Половина егерей в угольки запеклась, и наемникам нормально досталось, но какой-то серьезной спасательной команды я не увидел.

– Может, крабы работали? Постреляли, да и залегли?

– Не знаю, – Леший развел руками. – Между автонами кто-то мелькал, но я так и не разглядел, то ли человек с двумя армганами, то ли шагающий бот. Но не краб, это точно. Палил сразу с двух рук в разные стороны. Такой вот умелец. А кто он или что… я не понял. Хотя нам и не важно. Погнали, пока есть проход!

Леший подхватил Максима, помог ему опереться на себя, как на костыль, и потащил наверх. Лера двинулась замыкающей, то и дело слегка подталкивая спутников.

Беглецам удалось незаметно для узловиков и военных выбраться из развалин Дома ученых и углубиться в черный лес из огромных железных деревьев. По высоте гигантские автоны были почти как росшие когда-то на территории городка сосны. Под прикрытием этой жестянки троице было достаточно спокойно, поэтому ходоки прекратили оглядываться и заметно взвинтили темп.

Максим чувствовал, что в любую секунду может потерять сознание, но держался из последних сил и даже заставлял себя не просто висеть на Лешем, а перебирать ногами. А чтобы не слушать баюкающий ритм шагов, Макс пытался хоть о чем-то думать. О чем угодно. Например, о том, кто мог прийти на помощь ходокам.

«Если у Леры имеются в этой локации надежные друзья – а иначе почему она выбрала именно Академ? – это мог быть кто-то из них. С другой стороны, откуда у этого друга сразу два армгана? Но если не друг Леры, то кто это был? Черт, как больно!»

В голове у Максима вдруг будто бы разорвалась граната. Горячие острые осколки воображаемой лимонки вонзились в мозг и словно вылетели наружу из глаз. Было очень больно. А еще вдруг окончательно онемели руки и спина, затем холод быстро спустился ниже, сковал ноги, но Максим по-прежнему мог идти. Не чувствуя нижних конечностей, он все равно переставлял их в прежнем темпе и более-менее держал равновесие. Почему так получалось, за счет каких скрытых резервов? Этого Макс не понимал, да и не задумывался над этим. Он просто пользовался этим странным фокусом и шел вперед.

«Жажда жизни, самая сильная жажда, – пробилась мысль сквозь бушующий в голове пожар. – И парализованным побежишь, если сильно жить захочешь».

Беглецы уже практически покинули территорию Академгородка, когда преследователи снова замаячили в тылу. Выйти на удобные для стрельбы позиции узловики должны были с минуты на минуту, а военные и того быстрее. Чтобы избежать новой стычки, ходокам следовало хотя бы сохранить прежний темп.

«Только бы биомехи не помешали, – Максим оглянулся. – Или ловушка не встретилась. Здесь с этим хуже, чем даже в Старой Зоне…»

Макс развернулся и окинул мутнеющим взглядом местность впереди. Условная тропа шла вниз. Это хорошо, ведь вниз идти легче, но Максима этот факт не обрадовал.

«Как в воду смотрел! – боец добавил пару мысленных ругательств. – Сглазил!»

Биомехи сталкерам не встретились, а вот что-то смахивающее на ловушку впереди замаячило. Метрах в тридцати впереди над тропой висело колеблющееся полупрозрачное марево, похожее на перегретый воздух над горячим шоссе. Разница заключалась в том, что марево поднималось на высоту примерно в два метра и было почти такого же размера по фронту. Этакий ровный квадрат. Горячий воздух обычно так четко не очерчивался.

Ходоки притормозили, и Максим воспользовался паузой, чтобы усесться на землю.