988 - Роман Казимирский

– Нет, пить не люблю, – в очередной раз отказался Муса, который, несмотря на произошедшие в его жизни изменения, не спешил избавляться от своих привычек, среди которых алкогольное воздержание занимало важное место. – Или сам.

– Вот чудак-человек! – удивленно воскликнул Курьян, хлопнув себя по бедрам. – Так в том-то и смысл, чтобы не одному выпивать, а в хорошей компании. С друзьями.

– Мы друзья? – мавр удивленно поднял брови, чем не на шутку обидел мужика.

– Вы посмотрите на него, люди добрые! – воскликнул он, обращаясь к невидимой аудитории. – И он еще спрашивает! Можно сказать, бились плечом к плечу, чудом в живых остались, а он еще и сомневается!

Несмотря на то, что «биться плечом к плечу», как выразился Курьян, им не приходилось, Муса после этих слов задумался. Действительно, если он кого-то и мог считать своим другом, так только этого увальня. Да, он был нагл и болтлив, однако за последнее время бывший телохранитель на многое стал смотреть другими глазами и теперь был вынужден признаться себе, что испытывал к мужику что-то вроде привязанности. Пробормотав ругательство на своем родном языке, он кивнул, отвечая на вопросительный взгляд собеседника:

– Пойду в баню. Пить не буду.

– Вот, это дело! – обрадовался Курьян, который уже и не надеялся на то, что бывалый воин когда-то снизойдет до него. – Жди здесь, никуда не уходи, я мигом обернусь!

Муса с улыбкой наблюдал за тем, как мужик, сшибая все на своем пути, понесся в сторону дома. Скорее всего, усмехнулся мавр, этот хитрец решил, что раз уж ему удалось убедить неуступчивого воина отправиться с ним в баню, то рано или поздно тот и на медовуху согласится. Ему так давно не приходилось испытывать обычных человеческих эмоций, что он разучился радоваться – и теперь заново и с удовольствием открывал в себе почти забытые светлые стороны. Если бы не Меланья, пробудившая в нем веру в любовь и счастье… Впрочем, Муса не хотел думать о том, что было бы в таком случае. У него не было ничего, потом появилось всё – зачем вспоминать о прошлых бедах и несчастьях? Вероятно, он все же смог как-то заслужить расположение Бога, раз он так щедро вознаградил его.

– Это не заслуга твоего бога.

Голос, раздавшийся из-за спины, не был знаком Мусе, однако у опытного солдата были крепкие нервы, и он остался внешне спокойным, когда обернулся и увидел в нескольких метрах от себя высокого старика с окладистой бородой. Несмотря на то, что незнакомец, судя по всему, не был вооружен, что-то подсказывало мавру, что с ним не стоит связываться, если на то нет особой необходимости.

– Кто ты? – обратился он к гостю, стараясь ничем не выдать своего беспокойства. – Зачем пришел?

– Я – тот, с кем твой хозяин ведет войну, – последовал невозмутимый ответ. – Я – волхв, Ведагор.

– Нет хозяина, – прищурился Муса, с удивлением понимая, что ему все сложнее держать себя в руках под тяжелым взглядом старца. – Я свободный человек. Никому не обязан подчиняться, только себе.

– И все же ты раб, – усмехнулся Ведагор, подходя ближе. – Раб своей веры. И ты несешь свою рабскую сущность на наши земли, хочешь родить здесь детей и воспитать их по собственному образу и подобию. Верно я тебя понял?

– Зачем говоришь такие слова? – впервые за все время разговора мавр искренне удивился, заметив в интонациях собеседника откровенную неприязнь. – Я не враг тебе.

– Ты ошибаешься.

Волхв теперь стоял всего в двух шагах от Мусы, и тот поразился, заглянув в его глаза – они были черными и такими глубокими, словно в них навечно поселилась ночь. Тем временем Ведагор продолжал:

– Я слышу искренность в твоих словах. Ты честный человек, и я заранее прошу у тебя прощения за то, что собираюсь сделать.

Поняв, что медлить больше нельзя, мавр выхватил из-за пояса саблю и молниеносно взмахнул ей в сторону странного гостя. Муса всегда отличался прекрасной реакцией, и в любом другом случае его выпад закончился бы для его противника неминуемой гибелью, однако все это было не важно, потому что удар так и не достиг цели. Не пройдя и половины пути, рука телохранителя безвольно повисла, и он упал лицом вперед, выронив свое грозное оружие. Ведагор некоторое время задумчиво смотрел на него сверху вниз, а затем, надвинув на лицо капюшон, развернулся и неторопливой походкой направился в сторону леса. К тому моменту, когда Курьян вернулся с кувшином медовухи, волхва уже и след простыл. Заметив друга, лежащего навзничь, мужик тут же, забыв о своей ноше, которая с глухим звуком упала на землю и брызнула в разные стороны ароматным напитком, бросился к нему.

– Черненький, ты чего это удумал? Муса! Очнись!

Поняв, что все его попытки привести в чувство мавра ни к чему не приведут, Курьян вскочил на ноги и сломя голову бросился к дому Баламошки, в котором временно остановились Муса со своей возлюбленной. Не думая о том, что женщина может оказаться неодетой, мужик ввалился в хату и, отвечая на встревоженный взгляд Меланьи, замахал руками:

– Там с твоим что-то неладное. Лежит и не двигается, будто заснул.

Женщина изменилась в лице, однако не стала паниковать раньше времени и прежде, чем выйти наружу, привычными движениями собрала снадобья, которые могли бы пригодиться. Только после этого она развернула Курьяна к двери и подтолкнула:

– Показывай.

Дорога до места происшествия заняла меньше минуты, но за это недолгое время Меланья успела обругать себя последними словами за то, что пошла на поводу у своего упрямого жениха. Конечно, она была далека от того, чтобы обвинять его в чем-либо – нет, он почти ничего не знал ни о местных нравах, ни об опасности, которую представляли собой враги, которых они со своим Кириллом успели нажить. Владимир был самым безобидным из них, в этом знахарка не сомневалась. Несмотря на то, что женщина не могла соперничать в плане статуса даже с самым младшим из волхвов, ей были известны некоторые секреты этого таинственного ордена, и она точно знала, что с ними не стоило ссориться. Правда, у Меланьи еще была надежда на то, что Муса просто потерял сознание, потому что не рассчитал собственные силы и решил, что уже полностью оправился от недавнего ранения.

Увидев любимого, женщина подбежала к нему и склонилась над неподвижным телом. После беглого осмотра ей сразу стало ясно, что дело было не в ране – создавалось впечатление, что Муса, действительно, вдруг решил заснуть. Его лицо было безмятежным, однако, оглядевшись, знахарка заметила саблю, валявшуюся в нескольких шагах от мавра, и поняла, что здесь произошло нечто из ряда вон выходящее. Бывалый воин никогда не расстался бы со своим оружием без веской причины, и то, что его ножны были пусты, говорило о том, что он столкнулся с какой-то неведомой и неподвластной ему силой. Достав крохотный сосуд из дорожной сумки, которую она всегда носила с собой, Меланья осторожно открыла его и поднесла к лицу Мусы. Любой другой человек моментально пришел бы в себя, потому что содержимое сосуда источало очень резкий запах, от которого даже Курьян, стоявший в нескольких шагах от тела, попятился. Но мавр никак не отреагировал на это средство, и целительница спрятала его обратно в сумку.