Его любимая ведьма - Надежда Соколова

– А где… – чистый воздух как-то подозрительно быстро закончился, я закашлялась, – где… мы…

– Дома, – мой спутник тоже кашлял, но в этих звуках натренированным ухом я уловила угрозу.

Секунда, другая, я кашляла, не переставая, но вдруг все исчезло. Остались только мы: кашлявшая я и разозленный Кощей.

– Ванька! – да что ж он орет-то так! Аж в ушах звенит! Была бы я на месте парня, сразу затаилась бы.

Молчание.

– Ванька, чтоб тебя… – Кощей осекся, видно, вспомнил обо мне рядом, замолчал, нахмурился, что-то пробормотал. В воздухе появилась ярко-синяя нить.

– Пойдем, – велел он.

– Куда? – кашель наконец-то прошел.

– Этих паршивцев искать будем.

Пошли. Почему-то за ручку. Якобы так я нить буду постоянно видеть, через Кощея. Я не стала говорить, что и так ее видела, шла молча, наслаждалась чистым воздухом, держалась за широкую и теплую ладонь. Вот вроде мифологи считают, что Кощей к загробному миру принадлежит, а рука теплая. Да и сам он как-то не очень на мертвеца похож… Получается, неправильный Кощей мне достался…

Детей мы нашли в большой светлой комнате с распахнутым настежь окном, судя по обстановке, детской. Они склонились макушками друг к другу и что-то изучали, стоя возле стола.

– Ваня, – обманчиво ласково позвал Кощей.

Пацан вздрогнул, повернулся, покраснел, втянул голову в плечи.

– Что на этот раз? – все так же по-доброму буквально пропел мой спутник.

– Это мы шкурку царевны лягушки жгли, – храбро выступила вперед Ника, заметила мой крайне заинтересованный взгляд, смутилась и опустила голову. – Ну мам, ну когда еще в сказку попадем, – пробормотала она жалобно.

– Таблицу умножения наизусть мне расскажешь, вместе с правилами русского языка. Всеми выученными за эти годы, – безжалостно сообщила я дочери.

Ника обиженно шмыгнула носом, губы задрожали.

– Прекратить концерт. Иначе без ужина останешься, – добила я ребенка.

Кощей изумленно посмотрел на меня.

– Ты моришь дочь голодом?

– Постоянно, – выдала меня с потрохами обиженная малолетняя любительница сладкого и мучного.

Я страдальчески закатила глаза. Нашли мучительницу. И смотрят оба, что Ванька, что Кощей, как на садистку.

– Видел бы ты, сколько она ест. Тем более, вместе с учебой, это самое действенное наказание.

И пока наш хозяин обдумывал сказанное, я повернулась к парню.

– Где вы, два бандита, нашли царевну лягушку и почему содрали с нее кожу?

Дети заулыбались, Кощей в очередной раз поперхнулся воздухом и закашлялся. Ну да, у него фантазия побогаче, чем у не видевших жизни подростков.

– Во дворе шкурка лежала, – честно ответил Ванька, – Ника подумала, что она от царевны какой-то осталась, я не стал ее отговаривать.

–То есть… То есть… – задохнулась от возмущения и обиды обманутая в лучших ожиданиях дочь, – ты мне соврал?! Да как ты…

– Не думаю… – прервал ребенка задумчивый Кощей. – Вряд ли это была одежда царевны, но обычные лягушачьи шкурки такого эффекта не дают… Ника, – повернулся он к моей дочери, – дай мне ладонь.

Дать ладонь самому Кощею?! Да конечно! Да пожалуйста! Какие там меры предосторожности. Ребенок лет с пяти мечтал попасть в русскую народную сказку, спасти Василису, помочь Ивану, победить того самого Кощея. Так что руку Ника протянула мгновенно. И через секунду над детской ладошкой загорелся зеленый огонек.

– Природная ведьма, и близко серого нет, – внимательно следя за огоньком, медленно проговорил Кощей. – Что ж, надо будет принять меры… – И уже парню. – Ваня, ты показывал Нике наши ужасно страшные подземелья?

Через секунду обоих непосед сдуло ветром из комнаты.

– И что это было? – удивленно спросила я, ни на секунду не поверив в «ужасно страшные подземелья» – слишком живым и цветущим выглядел мальчишка.

– То, что в ни в тебе, ни в Нике, зла нет, а шкурка горела серым, – последовал не совсем ясный ответ.

– Намекаешь, что в ней была заложена какая-то жуткая гадость? – уточнила я.

– Именно. Осталось понять, кто и как ее сюда пронес и для кого она предназначалась…

Я хотела задать еще несколько вопросов, но мой желудок совсем некстати напомнил о своем существовании. Кощей по-доброму улыбнулся. Я покраснела.

Обедали мы вдвоем – дети были заняты исследованием несчастных, пока еще «ужасно страшных», подземелий.

Стол вышколенные слуги споро накрыли в обеденном зале. Гречневая каша, два вида сыров, жареное, вареное, тушеное мясо, сбитень, квас, блины с медом и черной икрой… Желудок издавал пронзительные трели практически непрерывно. Ели мы молча. Я тщетно старалась помнить об этикете и собственной талии: все же сорок восьмой размер – это не сорок второй, радовавший мой глаз до беременности. Да, при росте метр семьдесят пять толстой я пока не казалась, но упитанной – точно. А с такой мечтой гурмана рисковала вернуться домой вторым карлсоном. Вот только умопомрачительные запахи и таявшая на языке еда ничего слышать не хотели о моих планах.

– Давно вы знакомы с Ягой? – закончив обедать и отставив в сторону тарелку, спросил Кощей.

– С Юлей? – я пожала плечами, думая, не пора ли мне остановиться. Блины никуда не убегут, а вот талия… – С раннего детства.

– И она ни разу не сообщила тебе, кем является?

Странные вопросы. Хотя да, Юльке надо будет намылить бока, когда вернусь.

– Ни разу, вряд ли я бы поверила ей, так что… – я не договорила: внизу прогремел взрыв.

Подскочила я со стула мячиком, забыв о переполненном желудке.

– На детях моя личная защита, – Кощей, в отличие от меня, из-за стола вставал неспешно, – они и на руинах этого дома живые и невредимые окажутся.

– Смотри, не накликай, – я послушно подала ему ладонь, и мы снова направились вслед за синей ниткой.

Подземелья Кощея, как я и думала, встретили нас чистотой, светом, пусть и тусклым, и сильным запахом гари.

Нитка упорно вела куда-то вглубь дома.

– Ужина, говоришь, лишаешь? – повернулся ко мне хозяин имения с нездоровым блеском в глазах. – Знаешь, я уже не считаю, что это плохая идея…

– Ты догадываешься, куда мы идем?

– В сокровищницу. Туда вход закрыт. Причем закрыт мной лично, фамильным заклинанием.

Да? Что ж это заклинание оказалось таким хилым? Или то не заклинание виновато, а дети, с их непонятной силой?

Упомянутые дети, грязные с ног до головы, как ни в чем не бывало стояли возле развороченной деревянной двери и тщетно пытались проникнуть внутрь.

– Не доросли еще, – подал голос Кощей.