Улыбки темного времени. Цикл историй - Оля Новая

Шнаузе засмеялся вместе с коллегой-дирижером скорее, чтобы поддержать его. Но русская певица посмотрела на них с ужасом и не нашлась, что ответить. Тогда директор оперы перехватил эстафету историй и решил рассказать ей что-то грустное и ностальгичное, чтобы воззвать к исконной русской тоске по страданию.

– А я однажды ездил к горному озеру пострелять уток. Приехал, а там тишина. Никого! Час сижу, два. Ничего. Манком их приманиваю, угощение кинул. Нет движения. Впервые так. И только решил я с досадой собираться домой, как из прибрежных камышей кто-то вылетел. Я молниеносно достал ружье, взвел и пальнул. Попал прямо в цель! Подбегаю, а это сова… И так мне жалко её стало, что я даже долгое время её фото вместо своей аватарки на фейсбуке держал. Вот так вот, грустно… – вздохнул Шнаузе.

– То есть сову Вам жалко, а уток нет? Она имеет больше прав на жизнь, чем обитатели озера? – холодно спросила Татьяна.

– Эээ, я не знаю… просто все охотятся на уток, на сов нет, и так случайно… – замялся директор оперы.

– А разъезжать с трупами оленей и веселиться – это ваша национальная забава? – ещё холоднее поинтересовалась Татьяна у Вольфштайна.

– Да нет, просто смешно получилось… – пролепетал тот.

– А с трупами местных див вы не ездите, надеюсь? – едко заметила певица.

– Что Вы, дивы у нас на перечёт! Это редкость! – весело ответил Вольфштайн, ещё не уловив суть происходящего за столом.

– Как хорошо, что я редкость! Скажите, а у Вас есть менее кровожадные истории? О музыке, например? – всё ещё холодно проговорила Татьяна.

– О, музыка куда кровожаднее, поверьте! Вот как приедет какой-нибудь выскочка-дирижер, и готовь с ним общее выступление… или капризная дива крови попьёт у всех… ай! – жалобно вскрикнул Вольфштайн, когда Шнаузе пнул его ногой под столом. Ведь он понял, что певица не достанется никому из них, и хотел, чтобы они оба не уронили себя в глазах иностранки, да ещё такой.

– Петро, принесите мне, пожалуйста, вегетарианскую лазанью и зелёный салат! – попросив первого попавшегося официанта, Татьяна сделала заказ. – А господам побольше мяса, – сухо добавила она.

– А в этом ресторане много вкусных мясных блюд! Отчего бы и Вам не попробовать вместе с нами? – продолжал, ничего не понимающий дирижер.

– Спасибо, я вегетарианка. И выступаю в защиту животных. В том числе и против охоты, – гордо ответила русская дива.

– Ой, простите, мы Вас расстроили! Мы не знали! Давайте выпьем чего-то покрепче? Это расслабляет! – заботливо предложил Шнаузе.

– Я не пью, – от Татьяны уже веяло настоящим льдом.

– Правда? А я думал, все русские пьют! – невинно заметил Вольфштайн.

– И водят медведей по улицам вместо собак, – Татьяна уже и не скрывала своего злорадства.

– Для медведей квартиры маловаты, наверно! – попытался пошутить дирижер. Но дурашливая улыбка сползла с его лица, когда на него посмотрели одинаково серьёзные лица Татьяны и Шнаузе. Пожалуй, вечер уже не будет томным.

Впрочем, у этой истории был один плюс. Теперь Шнаузе точно знал, что пари и всякие споры не для него. А ещё он понял, что его австрийская жена – самая лучшая!

Мысли Вольфштайна были примерно такими же. Кроме того, он решил, что русские ему точно не по зубам и стоит обратить внимание на девочек из струнных, таких родных и понятных.

А Татьяна думала о том, когда же эти австрийцы, наконец, оставят её в покое! И тихо радовалась, что на охоту её теперь точно не позовут!