Цитадель "Вихрь" - Татьяна Кононова

База и сама по себе отдаленно напоминает лагерь. Большой шестиэтажный корпус с одной полностью стеклянной стеной поделен на внутренние корпуса, среди которых есть жилые, технические и хозяйственные блоки. В коридорах — роботизированная система отопления и охлаждения, которая, кажется, перепутала зиму и лето, герметичные магнитные двери больше напоминают переходы на звездолете. Из огромных окон хорошо просматриваются полигон и центральный двор: стайки новичков медленно тянутся в корпус. Правда, большую часть разворачивают обратно.

Дверь триста девятой распахивается, и на пороге возникает кудрявое создание в леггинсах, серой футболке и очаровательных домашних тапочках. Ногой она прижимает к полу мокрую тряпку, в одной руке у нее чашка кофе, в другой — четыре вешалки, один глаз накрашен, другой — нет. Пока мы меряемся любопытными взглядами, в комнате что-то с грохотом уведомляет о своем падении, и кудрявое создание оживает первым.

— Ой! Я сейчас все уберу! А ты — моя соседка, да? Проходи, располагайся! Я тут немножко порядок навожу, это так не всегда, ты не думай!

Как только переступаю порог, меня охватывает атмосфера пестрого и доброго праздника. В маленькой комнате все перевернуто вверх дном, но в этом есть свой шарм. На окне мигает такая же невротичная гирлянда, как внизу, подоконник завален книгами, яблоками и кленовыми листьями, одна кровать идеально ровно заправлена, на другой — царство первобытного хаоса. Из душевой высовывается встрепанная кудрявая голова:

— Я Сойка, — сообщает она, и я даже не сразу соображаю, что это ее кодовое имя. Конечно, было бы интереснее узнать, как ее зовут по-настоящему, но уже не первый раз я слышала, что на базе настоящими именами пользоваться не принято. Почему — понятно.

— Я Тишина. Можно Тиша, — отвечаю, с размаху плюхаясь на кровать. Та возмущенно скрипит, ясно давая понять, что вместо сетки у нее железные балки. — Ого! Какая твердая…

— Привыкай, тут немного спартанские условия, — Сойка, наконец, выныривает из душевой и предстает передо мной более-менее причесанная и с накрашенными глазами. — Подъем в шесть, построение, зарядка, завтрак в семь, дисциплинарный час, потом лекции и тренировки до шести. Обед, ужин и вечерний сбор — все по расписанию. Опоздаешь — штраф.

— Деньги?

— Да нет, это уже не штраф, а взятка какая-то, — хохочет Сойка, как будто мы о чем веселом говорим. — Дополнительная силовая, ночное дежурство или караул за периметром. По факту это считается наказанием, но некоторые на него нарочно напрашиваются. Особенно девочки.

— Это опасно? Или… почему наказание?

— Да, опасно. Убить могут на раз-два, — Сойка пожимает плечами, и я в который раз поражаюсь ее выдержке или непониманию происходящего. — Многим просто из чистого любопытства хочется, а кому-то… В общем, кто-то неровно дышит к наставникам, которые чаще всего туда ходят. Правда, обычно девочки получают ночное дежурство на кухне. Не знаю, как надо нахулиганить, чтобы получить реальный рейд. Только я тебя прошу, не надо вешаться наставникам на шею или, упаси тебя все кто там есть на небе, флиртовать. Мало кому из них нравится внимание, а поклонницы особенно.

— Если бы я знала кого-нибудь из них, я бы, может, подумала, — весело хмыкаю я и вываливаю на кровать содержимое спортивной сумки. Глаза разбегаются, но разбирать вещи сейчас уже некогда: надо принять душ с дороги, переодеться в форму и бежать на первый сбор. Надеюсь, Сойка меня не бросит хотя бы в первый день.

— Все так говорят, а потом бегают за ним штабелями, — усмехается моя кудрявая соседка, поправляя макияж перед зеркалом. Не понимаю, зачем краситься перед полным днем тренировок, но вслух не говорю. И боюсь, что мы с ней не уживемся: у меня хроническая аллергия на “красивых девочек” с обложки журнала, а Сойка, кажется, как раз из таких.

— За ним? За кем?

Соседка прикусывает пухлую накрашенную губку — понимает, что проболталась. Тут же отворачивается, и на кровать из ее рюкзака сердито летят вещи.

— Да есть тут один такой… Его все девчонки взглядом провожают. Как по мне, ничего особенного, один пафос и лидерские замашки. А на тренировках у него вообще смерть… Да он даже не красивый.

Киваю с понимающим видом, хотя на самом деле ничего не понимаю, даже не могу сообразить, о ком она так нелестно говорит. Но сдается мне, что это ради кого-то она так старается.