Разоблачить вампира - Татьяна Захарова

– Да, Владимир Гаврилович! – строю из себя ничего не понимающую дурочку.

– Что это? – чуть ли не сует в лицо покусанную пиццу, спрашивая, шеф. И тут я улавливаю исходящий от него знакомый аромат. Ой! Точнее: а-а-а-а-а!

– Пицца, – гениально отвечаю я как можно невиннее. Не, я не блондинка, я только притворяюсь.

– А почему в этой пицце так много чеснока? – уже не повышая голоса, вопросил В.Г. Глядя в его взбешенные глаза, поняла: надо врать! Причем нагло, воодушевленно, и при этом честно и открыто глядя в глаза. Если я хочу тут ещё поработать хотя бы часок.

– Так грипп же ходит! – моргнув, сказала я. Чувствую, что не доходит до него моя «простая женская логика», поэтому поясняю: – Моя баба всегда в такие периоды пичкает меня чесноком, приговаривая, что он убьёт любую заразу. Вот я и подумала… – Пауза, и уже почти обиженно: – Позаботиться о коллегах! – Коллеги предусмотрительно молчали (и спасибо им за это). Молчал и шеф, видимо, пытался подобрать подходящие к случаю слова.

– А додуматься, какой запах будет стоять в офисе после твоей санобработки, ты не могла? – наконец, вымолвил он обескураженно. Я похлопала ресничками, всерьез растерявшись: у шефа есть чувство юмора? После чего, прикусив губу, покачала головой, стараясь выглядеть виноватой (мимоходом заметила стоящего в дверях Максима). Не забываем: я – блондинка! Шеф совсем растерялся под моим наивным честным-пречестным взглядом, но спустя минуту все же пробурчал:– Премии за третий квартал тебе не видать, как своих ушей. Это, чтобы в следующий раз думала о последствиях. – И вышел. Постепенно народ в кабинете отмер, кто-то зашуршал документами, кто-то застучал по клавиатуре. А я стою и думаю, почему Максим не ушел и смотрит немного виновато. Неужели это он решил подшутить над шефом (или надо мной?) и предложил отведать моей пиццы. Не забываем, что обычно шеф не обедает в офисе, да и в кухню не заходит. Я уже делаю шаг к вампиру, подготовив серебряный арсенал (переместила крестик в ладонь), когда Леночка выдает:

– Классно ты отмазалась! – Это она меня так поздравить хотела?! Ну все, держитесь крепче, дорогие коллеги!

– Я? Отмазывалась? – обиженно начала я. – Да я действительно думала о вас, гады неблагодарные! – Пару раз шмыгнула носом, заметив, что опять все взгляды прикованы ко мне. – Я, понимаете, вчера весь вечер угробила на эту пиццу… И вообще… – Шмыг, и совсем хныкающим тоном продолжила: – Я никого пиццу есть не заставляла, а девчонок из бухгалтерии даже успела предупредить насчет чеснока. И это вы, – обвиняюще посмотрела на трех сотрудниц в комнате, – накормили всех пиццей! А в итоге пострадала я. – И мое тельце двинулось к двери (там Максим стоял, а серебро-то наготове). Сотрудницы, впечатленные моим представлением, замерли, выглядели они при этом несколько пристыженно. С трудом удерживая обиженное выражение на лице, подошла к вампиру и, ткнув пальцем в него, выпалила: – А ты!… – В голове промелькнуло несколько способов дотронуться до его кожи серебром, но с огорчением понимаю, что пощечина (наиболее подходящий вариант в данном случае) – это слишком даже для меня, поэтому решаю ретироваться. – То есть вы… – Громкое шмыганье носом (чуть ножкой не заводила по полу) и обиженное: – Ну зачем было меня так подставлять?! – И быстро покинула кабинет, направляясь в дамскую комнату, при этом хныкала я знатно (с учетом того, что радио ещё никто не включил, думаю, даже соседний офис слышал моё выступление). Заперлась я в туалете и продолжила представление, «разревевшись» вовсю. Эх! Премию все-таки жалко, но можно попробовать исправить ситуацию. Ну же, подруги не подведите, не зря же я вас шоколадками подкармливала и помогала с работой. Продолжая подвывать вполголоса (громче – это уже тянет на дешевую театральщину), я стала размазывать косметику по лицу, при этом активно терла глаза. На четвертой минуте, когда мне это стало надоедать (вот морковки, ещё подругами называются, даже никто утешить не пришел!), раздался стук в дверь. Я уже было воспрянула духом, но тут услышала мужской баритон.

– Вероника, откройте. – От удивления я чуть не выпалила нормальным голосом «Чего надо?», но успела одуматься и «слабым», прерывающимся голосом спросила:

– Максим Викторович? Что вы хотели?

– Вероника, успокойся, все будет хорошо… Хочешь, я с Владимиром Гавриловичем поговорю? – Я даже остолбенела от этого предположения. Вампир в сияющих доспехах, защищающий честь девушки (ладно, здесь речь не о чести, но все же…), – это слишком даже для моей больной фантазии. Устав ждать ответа, Максим вновь позвал: – Вероника, может, ты все же выйдешь? Как-то неудобно разговаривать с дверью. – Пару раз всхлипнув, посмотрела в зеркало. Убедилась, что выгляжу, как истеричка (нос я тоже не забыла натереть), и двинулась к двери. Открыла, продемонстрировав всю «неописуемую», красоту и виновато прошептала:

– Я сейчас, приведу только себя в порядок. – Максим активно закивал, явно впечатленный.

– Конечно, я подожду тебя на кухне.

Прикрываю дверь и только тогда позволяю себе злорадную усмешку. Это же как раз то, что нужно! Вдвоем на кухне – это прекрасная возможность опробовать серебро. И при этом никто из офиса не увидит разоблачение вампира (как-то не очень хочется подставлять Максима после его «рыцарства»). Правда, меня начинают терзать смутные подозрения насчет «одних», хотя все же надеюсь, что приглашение на «тет-а-тет» никто не услышал. Ага, как же! С учетом того, что в офисе все ещё стояла подозрительная тишина, наши разговоры через дверь точно не привлекли внимания. Ладно, решаем проблемы по мере их поступления. Я старательно уничтожила следы моего выступления. Черт, а косметичку-то я не взяла. Ай! Да кого я здесь любила?! Эй-эй, вам-то надеюсь не надо объяснять, что к Максиму я испытываю чисто экспериментаторский интерес (в смысле, проверяю, какие именно признаки вампиров достоверны).

Через три минуты я с Максимом уже пила кофе на кухне. Причем кофе приготовил нам в этот раз вампир. Сидим, мило общаемся, не обращаем внимания на сотрудников, так часто заглядывающих на кухню (личности, что звались подругами, так и не появлялись). И Максим во второй раз предлагает поговорить с шефом. Я, пожимая плечами, говорю.

– Смотрите сами… – И осторожно так дотрагиваюсь до его руки ладошкой (правильно догадались, крестик был заранее подготовлен). – Но спасибо за поддержку. – Убирая ладонь, я так уставилась на его кисть… совершенно нормальную, без каких-либо следов «ожога»… Думаю, Максим так и не понял моего рассерженно-разочарованного взгляда. От комментариев я воздержалась, правда, с большим трудом, уже начинала подумывать слинять из кухни, когда на кухню ввалились так называемые подруги, причем в полном составе: Люда, Полина, Лена и Настя. И все так радостно улыбались, как будто им пообещали премию в двойном размере. Заговорили они все разом, поэтому я не сразу поняла, что все это время они общались с шефом на предмет необоснованности моего депремирования. И, как ни странно, убедили его в этом.

– Что, правда?!– воскликнула я, чуть не переходя в ультразвук. – Он не будет лишать меня премии?! – Подлетая со стула, я рванулась к девчонкам. В благодарность я всех переобнимала и перецеловала (и не важно, что Люда начала отбиваться). Врут люди, есть настоящая женская дружба! Есть! Максим на нас смотрел с улыбкой, не вмешиваясь и стараясь не отсвечивать.