Виделись! - Михаил Француз

Вход откроется, и тут же надо будет Рейд загонять. А рейд тридцать пятого уровня склеится так же быстро, как этот «Лидер». И что дальше? А дальше — «Волна»… И меня дрожь пробирает, стоит только попытаться представить, что там в этой «Волне» нынче может быть. Для полномасштабного бедствия Ганолу хватило бы и того, что было в прошлой, в «двадцать девятой» моей «Уважухе».

Так что, эмоции и чувства одной единственной соплюшки — это совсем не то, что кого-то из нас сейчас беспокоит.

— Я… я… — подозрительно задрожала нижняя губа у Юлаевой, а в глазах блеснула влага. — Я же достойна!! — с нотками начинающейся истерики воскликнула она. Затем, буквально иллюстрируя женскую непоследовательность, добавила громче. — Я не хочу умирать!!!

— Никто не хотел, — пожал плечами я. Истерика раздражала, но как-то её прекращать не было ни эмоциональных сил, ни желания.

— Эй!! — взвизгнула она. — Да пошли вы все!!! Я на такое не подписывалась!!! Вы охренели?! — вскочила она с места. Мы же совершенно спокойно и равнодушно продолжали за ней наблюдать. Ну а какие эмоции может вызывать будущий труп?

Её эти равнодушно-спокойные, буквально, приговаривающие взгляды вывели из себя ещё больше.

— Да пошли вы все! Я на такое не подписывалась! Я не хочу! Сами ехайте помирать!!! — схватила она ручку двери, распахнула её и, неловко дёрнувшись, вывалилась наружу… оставив бедную ручку в руке. Вывалилась, ударилась плашмя о землю и несколько метров прокатилась по ней, гремя доспехами и подскакивая на камнях.

Хм, в принципе, получается — в плюс ей, то, что она так в своих блестящих доспехах и ехала. Я-то свои снял сразу после церемонии — смысл тяжесть таскать, если до боя ещё пилить и пилить? А ей бы сейчас синяков и ссадин-то понаставило, если б в обычной одежде была.

Карета остановилась. Мы так же спокойно продолжили смотреть на медленно поднимающуюся с земли, уже совсем не такую сверкающую Юлаеву. Пылью-то её изрядно дорожной перепорошило.

— Да… пошли… вы все… — продолжала она, вставая сначала на колени, опираясь о землю руками. — Я не хочу умирать! Пусть, тогда, он сам будет Лидером, раз такой крутой!!! — прокричала она в нашу сторону.

А я… замер. Я что-то почувствовал.

— Что ты сказала?! — выпрыгнул из кареты я и подбежал к ней. Схватил за плечи и быстро воздел на ноги, ничуть не заботясь о том, чтобы проделать это всё хоть сколько-то аккуратно.

— Я… — тут же скисла и испуганно сжалась она. Было от чего — лапищи-то у меня минимум A-ранговые. — Жить хочу…

— Не это, — дёрнул головой я. — Дальше! Дальше ты что сказала?! Повтори!

— Пусть… Лидером…

— Четче! — тряхнул её за плечи я. — Четче формулируй! Правильно!

— Пусть Лидером будешь ты… — промямлила она.

— Громко! Громко и чётко! «Пусть Лидером Группы будет Иван!» Повторяй!

— Пусть Лидером Группы будет Иван! — на нервах прокричала она.

— Принимаю Лидерство… — сам слегка ошарашенно от того, что произошло, акцептовал я. Отпустил плечи Юлаевой, и она рухнула на колени обратно в пыль. Рухнула, закрыла лицо руками и разревелась.

— А что, так можно было? — спросил высунувшийся из кареты Арман.

— Сам в ухуэ… — ответил ему я.

Глава 5

Юлаева сидела на корточках у ручья и смывала со своего лица слёзы вместе с соплями. Заодно, специальной мягкой тряпочкой (которая у неё имелась!) оттирала блестящие элементы своей брони от пыли. Мы же с Арманом удобно расположились задами на подножке кареты, подставив лица солнышку.

— И что теперь? — спросил наконец Арман.

— Теперь? — задумчиво повторил я. — Ничего. «Теперь» будет всё, как обычно. Соплюшку эту выкину из группы — пусть живёт.

— Не хочешь ей показать, что такое «настоящая Уважуха»? — усмехнулся Арман.

— Может и стоило бы, — пожал плечами я. — Что б розовые сопли из башки повыбивать с этим её «Достойна!»… но, нет желания с балластом возиться. Чувствую, там и так-то даже для меня одного жарковато будет… Там же целое Графство теперь!

— Герцогство, — поправил Арман.

— Можно и кочку болотную Королевством назвать. Быть кочкой она от того не перестанет, — поморщился я.

— Пожалуй, — не стал спорить он. — Есть какой-то план?

— Какой у Дурака План может быть? — невесело усмехнулся я. — Разве что только дурацкий…

— И всё же?

— Чем дольше я внутри — тем больше разрастается Локация. Значит, в этот раз, буду стараться закончить всё, как можно быстрее. В идеале — одним-двумя ударами. Вот и весь план.

— Как в Займаре? — спросил он.

— Как в Займаре, — кивнул я.

— То есть, Артефакты ты уже приготовил? — не столько с вопросом в голосе, сколько с утверждением, сказал Арман.

— Конечно, — вздохнул я. — Было бы там что готовить… Ядер только жалко.

— Ну, хоть какой-то план — уже лучше, чем совсем никакого, — улыбнулся Арман. — Я, наверное, вместе с Героиней «выйду». Слишком много всего в Ганоле согласовать теперь надо будет. Ханса тебе оставлю.

— Тебя Ханс зовут? — посмотрел, повернув голову, я на так и продолжавшего невозмутимо сидеть на своём месте в карете Гвардейца. Тот кивнул. — Приятно познакомиться. Я — Иван.

Он снова кивнул. Больше никакой реакции от него не последовало.

— Оставляй, — кивнул я уже Арману. Затем протянул ему руку для пожатия. Тот сперва не сообразил, но потом руку мою пожал. — Приятно было поработать, — сказал ему я. — Может, ещё и свидимся когда.

— Может быть, — мягко улыбнулся он. И была в этой его улыбке какая-то многозначительная загадочность. — Может быть, — повторил он. После чего, рукопожатие своё мы завершили.

Я встал, махнул кучеру, свистнул Юлаевой и полез обратно в карету. До Камиша, так уж и быть, довезём. А то ведь, это мне ноги потоптать не в падлу, а она ж — достойна! Ну, а ещё она в доспехе, впритык ей по статам. И дороги не знает.

Ну, а ещё Арману с ней возиться-мучиться. Мне Арман ничего плохого не сделал. Так, что — подбросим. Возле ворот, тогда, Группу покинут. А мы с… Хансом, дальше поедем.

***

Знакомая дорога. Знакомые холмы. Можно сказать — родные.

Правда, с прошлого моего посещения этого места, оно достаточно сильно изменилось: на дороге, возле самого прохода в долину, появилась новая каменная застава. Ещё не крепость, но уже и не чистое поле, как раньше.

Ещё были несколько трактиров и постоялых дворов, которых я здесь раньше не помнил. Да и сама дорога —