Далахан - Артемис Мантикор

— Но Всадники действительно эволюционируют.

— Эволюционируют, — кивнул я. — Но что в них первично — разум человека, ставшего для него основой, или вшитая Стеной программа «убить всех человеков»?

Я криво усмехнулся, а Сайна скривилась.

— Думаю, — продолжил я. — Принц и правда вернётся. Вот только это будет уже точно не прежний он. Едва ли у него есть хоть крупица свободной воли.

— А если его пропустить через твой терминал? — спросила механистка.

— Ты не понимаешь о чём говоришь, — я покачал головой, — Для этого сперва нужно изучить все составляющие его нынешнего тела, а затем самим стать достаточно сильными, чтобы насильно уложить его в капсулу. Вот Змея бы ты как уложила в терминал?

— То есть мы ей не можем помочь никак? — обречённо выдохнула Синица.

— Так ты об этом? — удивился я.

Неужели влияние Чёрной на неё было сильнее, и она до сих пор ощущает сопереживание её бредовым фантазиям?

— Альма, чистоту, — приказал я, и энхе тут же окружила нас белыми светящимися хлопьями с запахом морозной свежести.

— Спасибо, — криво улыбнувшись, сказала Сайна. — Ну и сильная же у неё эмпатия…

— Эмпатия?

— Да, — кивнула механистка. — Расовая характеристика её расы. Видимо, она может работать и в обратную сторону, вызывая принудительное сопереживание. Хотя она сама вряд ли это контролирует.

— О как, уже интересно. А что ещё ты можешь о ней сказать?

— Класс хантрей. Это такой легендарный убер-охотник на легендарных чудовищ. Раса тари — это такие коты, выглядят как красивые люди с кошачьими ушами и хвостами, и с волосами в цвет основной магической стихии. Очень быстрые, ловкие, обладают двумя стихиями, известны как раса артефакторов. Из навыков — ещё расовый блинк, порталы на короткие дистанции и сильные боевые рефлексы. Из негативок — болезненные любовные зависимости, вплоть до помешательства. Собственно, что мы и видим.

— А особые слабости там и всё такое?

— Думаешь о её словах о твоём убийстве?

— Ты сама всё видела. У неё вполне хватит ума наброситься на нас на стороне Далахан.

— А ты, значит, решил идти по пути Принца? — хмыкнула Сайна. — Допустим, их подставили и скрыли от них правду с перерождениями. Хотя даже это сложно себе представить — что они, настолько идиоты были все в его группе? Могли бы и догадаться, что каждый всадник не может заканчиваться героическим самопожертвованием члена группы.

— Зачем Принц бросил вызов Далахан, если всё знал?

Сайна развела руками.

— Думаешь, он что-то знал?

— Он определённо что-то знал. Но не всё, раз потерпел поражение. Нужно копать, Сайна. У нас только один выход — нужно копать.

— Копать? — не поняла девушка.

— Ещё раз навестим артефактора, — сказал я.

— Кажется, каждый твой поход к нему заканчивается одинаково, — заметила она. — Вы же по итогу снова поссоритесь, и он тебя выгонит?

— Ну, при этом мы каждый раз остаёмся в выигрыше, разве нет?

— Хау… — подала голос Альма, чтобы это не значило.

Не откладывая в долгий ящик, следующей целью я выбрал лавку проклятых предметов.

Здесь тоже вышло не так, как обычно. Торговец не тренировался на заднем дворе, а сидел у входа и курил трубку.

Я вспомнил образ мага, которого безумец отыгрывал, когда я был здесь в прошлый раз. Затем сопоставил его с третьим всадником. Некоторое сходство действительно было заметно. И сейчас он, скорее всего, был им же.

— Как тебя зовут? — обратился я к нему.

Тот улыбнулся, будто мой вопрос был самым правильным, что можно было придумать.

— Змей. Ну конечно же, Змей… — произнёс он.

Сайна вздрогнула. Тоже вспомнила приветствие третьего всадника. Слово в слово.

Я ещё тогда подумал, что она звучит как-то странно. Коряво, что-ли. Скорее всего у него это было что-то вроде любимой поговорки.

— Я хотел бы поговорить с тобой о магии, — улыбнулся я самой хищной улыбкой.

Поведение артефактора реагировало на определённые триггеры. Змей был помешан на магии.

— Если бы я решил пойти против Далахан, что бы ты мне посоветовал, Змей?

— Ты уже стал смотрителем. Убей любого из Всадников, и сможешь бросить ему вызов. Или убей всех и сразись с ним на равных, — послышался неожиданно умный ответ.

— Ты это говоришь сейчас так… открыто… — заметил я.

— Я давал тебе шанс. Но ты повторяешь ту же ошибку, Принц. Ты не должен жертвовать собой.

— Что… — начала было Сайна, но я остановил её взмахом руки, а затем приложил палец к губам.

— Змей прав. Змей всегда прав. Это ошибка. Права корректора недостаточно, чтобы исправить ошибку.

Сайна посмотрела на меня, тоже постепенно осознавая, что мы только что видим.

Затем я увидел знакомую широкую улыбку торговца. Правда, сейчас она выглядела скорее мрачной, с нотками обречённости.

— Он уже принял решение. Нам остаётся только верить нашему лидеру.

— Или сбежать, — сказал «Змей». — Ивент всегда охотится за большей частью группы-активатора.

— …

Глаза артефактора уставились в пустоту, но он продолжал едва заметно шевелить губами. Но разобрать что-либо было нельзя.

Артефактор вдруг на глазах будто налился вселенской усталостью. Морщины стали заметней, будто у старика. Проступила седина, а глаза продолжали смотреть в одну точку.

Забытая трубка в его руке погасла, а затем вывалилась из рук.

Послышался стук дерева о каменный пол.

Артефактор вздрогнул.

Посмотрел на меня.

В глазах его мелькнули отдалённые нотки тщательно скрытого от ужасов реальности разума сломанного воина.

— Знаешь, что он нам тогда сказал?..

— Любую игру можно пройти? — предположил я.

— Да… это тоже, да… «Любую игру можно пройти… даже если в ней есть баг, я найду способ его обойти.»

— Баг?

Сегодня что, день откровений?

— «Я нахожу тех, кто меньше всего подходит на эту роль, Сокол. И Принц — худший руководитель, которых я видел. Таким же будет и новый Ивент. Ты проживёшь ещё циклов десять. Так будь мне благодарен.» Скажи, Принц, я благодарен?

Я не сразу понял, что последнее было вопросом ко мне.

— Что он ещё потребовал у тебя, Сокол?

— Ничего. Мне кажется, это было его извинение за бессмертие, которого я не просил.

— Ты помнишь, что нужно исправить?

— Использовать один баг, чтобы победить