Дитя Меконга - Алёна Сереброва

— Я старше тебя на пять лет, — напоминает он, подхватывая полотенце и поднимаясь.

— Ненавижу эти правила. Почему они запрещают тебе всё? — обиженно дуется мальчишка, когда на его плечи ложится большое махровое полотенце.

— Потому что ты Кхун Чай*, а я сын экономки. Мне по статусу не положены многие вещи. Иди, прими душ и переоденься.

— Пи, — мальчишка делает пару шагов к дому и, вдруг остановившись, разворачивается на пятках, вытягивая вперёд руку с отставленным и чуть согнутым мизинцем. — Пообещай мне кое-что.

Он вопросительно приподнимает бровь, замирая в ожидании, и мальчишка послушно продолжает, так и держа руку на весу:

— Пообещай, что в университете мы будем вместе заниматься в клубе плавания. Ты всё так же будешь моим Пи, а я приду и стану твоим Нонгом ещё и там. Хорошо?

Он какое-то время смотрит на выжидающе согнутый тонкий мизинец, прежде чем потянуться и ухватить его своим.

— Обещаю…

«Обещаю…»

Тонг просыпается с этим словом на губах и с капельками влаги в уголках глаз. Быстро стерев их подушечками пальцев, он садится, оглядываясь. Сероватый сумрак окутывает комнату, говоря о том, что совсем рано и даже солнце ещё толком не взошло.

— Кому и чего обещаешь?

Синг выбирается со стороны ванной комнаты, прикрывая зевок ладонью.

— Что?..

— Ты сказал, что кому-то что-то обещаешь. Вот только что буквально. Что снилось?

Синг приземляется на соседнюю кровать, забираясь под одеяло и снова зевая, только на этот раз в открытую. Будто кровать — это его территория, на которой действуют его собственные правила.

«Правила…»

Мысли Тонга снова возвращаются к увиденному во сне.

— Да. Приснилось. Видимо рассказ Кхун Нока оказался очень впечатляющим. Вот и приснилось.

Тонг откидывает одеяло, спуская ноги на дощатый пол. В горле сухо и единственное что сейчас хочется — это воды. Ну и проспать оставшиеся часы без снов.

— Или ты переродившийся друг Кхун Нока, которого он так ждёт.

— Да иди ты!

Тонг кидает в друга подушкой и поднимается, требуя:

— Брось подушку обратно на кровать пока я пью, будь другом.

— Понял, тебе эта идея не нравится. Так бы и сказал, — посмеивается Синг, отправляя подушку в полёт к соседней кровати, и Тонг мгновение размышляет, а не кинуть ли в друга ещё и бутылкой с водой, которую он только что взял со стола у окна.

Однако жажда оказывается сильнее и Тонг, открутив крышку, делает первый жадный глоток.

* * *

*Кхун Чай — молодой господин.

Глава 3

В столовой нет кондиционера, зато есть крыша, защищающая столы и прилавки с едой от дождя и дарящая спасительную тень. От жары и духоты сезона дождей она, впрочем, не спасает.

— Тётушка, рис со свининой и яйцом, пожалуйста, — дружелюбно улыбаясь, просит Тонг, когда подходит его очередь.

Полноватая немолодая женщина с собранными в пучок волосами улыбается в ответ и просит подождать. Вот только не успевает сделать и шага, когда у прилавка появляется ещё одна фигура. Синг по-свойски закидывает руку на плечо Тонга и, широко улыбнувшись, просит:

— Тётушка, сделайте два. Мне тоже. Ты ведь не против, а Тонг?

— Отдадите ему заказ, тетушка? — тут же сориентировавшись, просит Тонг, и, получив утвердительный кивок, скидывает руку друга с плеча. — Спасибо, тётушка.

— А? В смысле?

Синг хлопает глазами, растерянно замирая, и Тонг окидывает его взглядом. Белая рубашка навыпуск, несколько верхних пуговиц расстёгнуто, чёрный галстук болтается как какая-то верёвка, а на висках поблёскивают бисеринки пота, будто до столовой он бежал. Впрочем, верхние пуговицы Тонг и сам расстёгивает, да и галстук вне занятий ослабляет, чтобы не давил.

— Заберёшь и мой заказ, раз появился. И попить не забудь. И не трогай моё яйцо.

— Эй!

Окрик несётся уже в спину, потому что, едва договорив, Тонг разворачивается на каблуках чёрных туфель и уходит выискивать свободное место. С чем проблем не возникает. Столовая на их факультете не маленькая, а обедать сюда приходят далеко не все студенты.

Он выбирает столик у самого края навеса, но при этом в тени, предпочитая быть поближе к природе, чем к людям. Он и пришёл-то сюда, чтобы поесть в тишине и одиночестве, а потом нарисовался Синг.

Тонг едва успевает устроиться за выбранным столиком, бросив рюкзак на свободное рядом место, как Синг уже объявляется, неся в руках заполненный тёмно-зелёный пластиковый поднос.

— Прошу, Кхун Чай, ваш рис, — паясничает Синг, ставя перед Тонгом наполненную тарелку и стакан с водой. Себе же к обеду он прихватил лимонную газировку.

— Прекращай, — поморщившись, просит Тонг, подцепляя ложкой рис с кусочком свинины в соусе.

— Даже не начинал. Ты сегодня платишь за ужин.

Тонг вопросительно выгибает бровь и в него тут же тычут ложкой:

— Ты заставил меня заплатить за твой обед. Считаю, будет справедливо, если ты заплатишь за мой ужин сегодня.

— Дай-ка подумать… На прошлой неделе продукты покупал я и готовил дома тоже я, а ты только ел. И сегодня я тебя сюда не звал, ты сам пришёл, — напоминает Тонг, на мгновение отвлекшись от обеда. — Считаю справедливым, если ты купишь мне ещё парочку обедов. Или хотя бы один. Можно даже сегодняшний ужин.

Синг сдувается, принимаясь молча ковыряться в рисе и потрошить яйцо вилкой.

— Так ты чего пришёл? На вашем факультете вроде бы тоже есть столовая, а если нет, то главная ближе, чем мой факультет.

— Тебе, придурку, компанию пришёл составить. Ты же вечно один бродишь, словно друзей нет, и обедаешь тоже всегда один. Так что цени.

— Ага, — Тонг усмехается, деля яйцо на части, прежде чем съесть. — Ценю. Но приятели у меня на факультете есть, ты не переживай. Просто есть я предпочитаю в одиночестве.

— Приятели — не друзья. Не сравнивай. Я знаю, что ты со всеми ровно общаешься, но ни с кем не сближаешься.

— Мне тебя хватает. Ешь давай.

— Такого красивого? — Синг, подперев подбородок ладонью, играет бровями, вызывая у Тонга смешок.

— Такого болтливого, — он замахивается на друга ложкой, будто собираясь дать по лбу, и тот дёргается в сторону, подальше от потенциальной опасности. — А вот тебе стоит переживать. Друзья обижаться не будут? Живёшь со мной, в клуб со мной, ужинаешь или завтракаешь так же со мной, а теперь ещё и в обед сюда…

Тонг собирается сказать «Прибежал», но его отвлекает щелчок, с которым телефоны обычно делают фотографии, а следом звучат тихие, возбуждённые шепотки.

Синг тут же оборачивается, улыбаясь и махая рукой. Шепотки превращаются в тихий писк, и Тонгу даже гадать не приходится, что там происходит. Он