Девятый император - Андрей Астахов

– Виноват, мой друг, – отозвался граф, – но напомню, что Хейдин мой человек и не может решать вопрос об отъезде с вами самостоятельно.

– Местьер Хейдин ваш должник? – спросил азориец.

– Нет, но…

– Тогда я не вижу препятствий. Местьер Хейдин волен сам сделать выбор, не так ли?

– Конечно, но и вы – хе-хе! – меня поймите. Времена нынче неспокойные, а такой умелый солдат, как Хейдин, стоит десятка молокососов с длинными мечами… Словом, вы понимаете, местьер.

– Назовите вашу цену, – спокойно сказал Маджари.

– Цену? Продать Хейдина? Клянусь Единым, это невозможно.

– Даю двадцать галарнов в день.

Хейдин в который раз за сегодняшний день был изумлен. Сумма, предложенная азорийцем, была чудовищной. В обнищавшей Лаэде за сорок галарнов можно было купить хороший дом, или десять арпанов земли, или десять коров. За двадцать галарнов в день можно было нанять целый эскорт.

– Дорога до Гесперополиса займет у нас не менее двух недель, столько же обратно, – продолжал Маджари, – итого месяц.

– Тридцать дней. – сказал ошеломленный граф.

– Положим, местьера Хейдина в пути задержат непредвиденные обстоятельства, – в глазах азорийца заблестели веселые огоньки, – он захочет остаться в Геснерополисе у какой-нибудь красотки. Я кладу еще месяц, итого тысяча двести галарнов.

Граф замер с раскрытым ртом, будто его поразило магическое оцепенение, и напрасно вошедший дворецкий ожидал разрешения подать обед. Азориец тем временем сам наполнил свой бокал.

– За удачную сделку, – провозгласил он, но пить не стал.

– Вы… заплатите вперед? – Граф с трудом вернул самообладание.

– Конечно, – Медж Маджари извлек из своего поясного кошеля тяжело звякнувший мешок. – Здесь шестьдесят азорийских золотых дракианов, ровно тысяча двести галарнов.

– Вы забыли спросить мое согласие, – внезапно сказал Хейдин.

От ортландца не укрылась та мгновенная злоба, которая вспыхнула в глазах графа ди Виана, уже протянувшего руку к мешочку с деньгами. Но он успел заметить и другое: Маджари посмотрел на него с уважением. Так смотрят на человека, который доказал другим свою состоятельность. Так достигший многого мужчина смотрит на того, кого считает равным себе.

– Клянусь Единым! – воскликнул граф. – Это что еще за нелепые капризы?

– Я еще не дал своего согласия, местьер Маджари, – сказал Хейдин.

– Так дай его, – ответил азориец.

– Я не могу сопровождать тебя, – ответил Хейдин. – Ты платишь за меня цену, которая завышена многократно. Ты мог бы нанять за эти деньги целый эскадрон кавалерии. А я уже стар. В моем возрасте человек уже не боец. Если у него есть семья, он наслаждается покоем и наблюдает, как подрастают его дети, если же он одинок – готовится встретить нелегкую старость. Мои мускулы деревенеют, и по ночам я просыпаюсь от болей в спине и ногах. Стоит мне поупражняться с оружием чуть дольше обычного, кровь в моих ушах стучит так, будто я пробежал от Виана до Маре и обратно. Какой из меня телохранитель? Ты, почтенный местьер, найдешь для себя куда лучшего провожатого за четверть этой суммы.

– Позволь мне решать, кого я хочу видеть рядом с собой, а кого нет, – поспешно ответил азориец, предупреждая гневную речь графа. – Конечно, я могу нанять дюжину молодых ослов, готовых за пару золотых пойти со мной прямо в пасть Харумиса. В этом ты прав. Но мне нужен ты. Ты сейчас брюзжишь, как дряхлая старуха, потому что от сытой и беззаботной жизни стал ленивым и равнодушным, как закормленный пес. Ты думаешь, что книга твоей жизни уже прочитана до конца, но на деле ты дошел до самой главной ее страницы и отказываешься начать чтение. Я выбрал тебя, Хейдин ди Варс-ле-Монкрайт. Готовься в путь.

– Я отнесу оружие в арсенал, – ответил Хейдин и, повернувшись к азорийцу спиной, вышел из трапезной.

Солнечные лучи проникали сквозь узкие витражные окна, плясали на начищенных доспехах слепящими зайчиками. Здесь, в фехтовальном зале замка Хейдин почувствовал себя снова легко и спокойно, волнение его улеглось. Он расставил клинки по местам, стер пыль с подставок и прошел в свою комнатку, в которой жил уже десять лет.

Комнатка была маленькая пять на пять шагов, и из мебели в ней разместились только узкая кровать без полога и самодельный стол. Табуреты заменяли два ларя – в одном хранились съестные припасы, в другом одежда Хейдина. Чистота каморки несколько сглаживала ее бедность. Трижды в неделю здесь прибирала Кари, простая деревенская женщина, тайно влюбленная в ортландца. В этой комнате была на виду только одна ценная вещь – меч.

Хейдин покривил душой перед мальчишками – меч, который он показал им, принадлежал не ему. За эти десять лет его Блеск ни разу не покидал пределов комнаты. Граф ди Виан как-то предложил Хейдину за меч двести галарнов, но ортландец сказал, что меч не продается. Графа, впрочем, успокоило обещание Хейдина подарить Блеск его сыну, когда мальчик достигнет совершеннолетия. С тех пор ди Виан больше не заговаривал о Блеске и даже стал относиться к Хейдину с большей теплотой – таорийский меч окупал все расходы на старого язычника.

Хейдин снял меч с подставки, погладил кончиками пальцев лаковые ножны, матово блестевшие золотые дужки эфеса, шершавую рукоять. Был у меча один секрет, о котором кроме Хейдина знал только его бывший хозяин Йондур Брео из Лима; в рукоять меча таорийский оружейник Грир Тарди, изготовивший этот меч, вставил чудесный талисман – кусочек рога последнего дракона, убитого в горах Иллина за пятьсот лет до рождения Хейдина. Ортландец видел в этом странное совпадение – ведь он родился в месяц и день Дракона, в час полной луны, когда магия Огня и Золота особенно сильна. Талисман по всем приметам должен был принести ему счастье – но не принес.

Смазанное жиром и отполированное лезвие из светлой орбанской стали казалось скользким на ощупь. Много, много лет назад этот меч в последний раз обагрился кровью. В тот год Хейдин был еще молод и полон сил, ему едва исполнилось тридцать. Еще жива была надежда, что судьба и боги приведут его к счастью и славе, еще сохранялась вера в то, что они с Мело вновь обретут друг друга.

Внезапно светлая печаль наполнила сердце ортландца. Такой близкой показалась ушедшая юность, такими славными минувшие дни. Будто и не было тяжелых испытаний, ран, болезней, сражений, потерь, страданий и тоски. И еще вспомнил Хейдин о том, что с ним происходило.

Он вспомнил, как в руинах Кениэл-Руна видел в Ночь Ночей призраков ортландских королей, всех до единого из правивших в Ниллгаре. Тогда старая ведьма Нулла сказала ему, что однажды он обретет то, что потеряли эти короли. Тогда ему было смешно. Но Нулла никогда не ошибалась, это она сказала ему, что им с Мело не суждена супружеская жизнь.

Он вспомнил, как сражался с живыми мертвецами на Бар-Саире, пытаясь добыть скипетр принца Омета. В ту ночь он едва не лишился жизни. Его спас Карлай, его конь. Сколько лет прошло с тех пор, как Карлай оставил его, отправившись пастись на луга Руанайта? Одиннадцать лет. Боги, как же давно это было! У него сейчас есть конь, тоже гнедой и тоже Карлай, но не тот, совсем не тот, что первый.