Таверна на прокачку - Алексей Сокол

Вот только к десятому подходу от барной стойки в зал руки у меня ходили ходуном, ноги предательски дрожали под коленями, словно я пробежал километров пять.

Что называется: откуда не ждали. Я сколько угодно могу строить амбициозные планы, но есть одно «Но!». Это тело — слабое.

Когда я в своём мире работал официантом, я уставал ближе к середине смены, а тут и часа не прошло, но я уже готов лечь пластом.

Этому телу определённо требуется подкачаться. И это даже не беря в расчёт угрозы системы, то и дело возникающие перед глазами. Поэтому стискиваем зубы и за работу. Мне еще доказывать системе, что я прирождённый ресторатор.

Несмотря на усталость, я то и дело возвращался в к мысли, что можно улучшить в этой таверне. Вернее не так. С чего начать, и при этом не вызывать лишних вопросов у хозяев.

В очередной подход к кухне я снова спросил Марию:

— А где вы держите тряпку, чтобы столы протирать?

— Опять разбил что-то? — не разбираясь, напустилась на меня Мария. — Или пролил? Вот же криворукий!

— Да нет же, — рассердился я. — Ничего не разбил! Просто столы грязные. Хочу их протереть. Люди ведь едят, на столах крошки остаются, да и не только крошки. А за чистым столом сидеть приятнее.

Она изучала меня несколько секунд, прищурившись, потом огляделась и подобрала с разделочного стола какую-то тряпицу, больше похожую на половую.

— Ну, вот, — сказала она, кидая тряпицу мне. — Протирай, если тебе так надо.

Я подхватил совершенно сухую тряпку и вздохнул. Проявил инициативу, называется. Сразу прикинул, пойти к колодцу — не сухой ведь протирать.

Хотя… В этот момент Мария как раз наливала в горшок воду из ведра — собиралась варить какой-то суп, уже и овощи были нарезаны, ждали своей очереди на разделочном столе.

Я цапнул ближайшую кружку и протянул ей.

— Можно воды, пожалуйста! — Она с недоверием посмотрела на меня, и я добавил: — Пить хочу.

Она грохнула ведро на пол и сказала:

— Подойди да зачерпни, я тебе не служанка, воду наливать.

Я оглядел изрядно засаленную кружку. Да уж, с гигиеной тут всё плохо. За спиной Марии я разглядел бадью с водой, из которой торчали края тарелок. Вот, значит, как тут мойка устроена. Просто отмачивают тарелки в воде, вытирают полотенцем и снова используют.

С другой стороны, где им взять проточную воду? Нет даже простейшего рукомойника типа садового: ведёрко с дыркой и палка с пробкой, которая дырку затыкает. А снизу второе ведро — для сбора грязной воды.

Надо будет над этим подумать.

Я выбрал кружку почище, аккуратно зачерпнул воды из общего ведра, отошёл в сторону и полил на сухую тряпку. Отжал прямо на пол (грязнее тот не стал) и пошёл протирать свободные столы.

К моему удивлению вместо прибавок к прогрессу тела я увидел другое оповещение:

Зал стал чище.

Зафиксирован рост уровня очага.

Прогресс уровня Таверны: 77,55

Шкала заметно подросла.

Я сверился с прошлым значением, подросло больше, чем на одно очко прогресса. И это я только столы протёр!

По сравнению с тем, как ползёт прогресс укрепления тела — небо и земля. К тому же в подсказке было написано, что если я справлюсь, это каким-то образом повысит мои шансы на выживание.

Смахнув последние крошки на стол, я огляделся в поисках что бы еще улучшить здесь и сейчас… Эх, проще новую таверну построить.

Леонид периодически появлялся неподалёку, но я был настороже, всё время держа его в поле зрения.

Механически разнося еду и следя за неприятелем, я словно отпустил вожжи, позволив телу самостоятельно определять, на какой стол отправить какой заказ. Сам же в это время пытался вспомнить, что последнее я видел в своём мире. Может, это даст подсказку, как выбраться обратно. Или хотя бы подсказку, как выжить в этой дыре, словно возникшей из историй о средних веках.

В голове всплыли обрывки разговора с шейхом Амиром. Я и Сёма сидели у него в гостиничном номере, развалившись в удобных креслах. Шейх с досадой бросил смартфон на низкий столик.

Он жаловался что местное ГАИ не даёт зарегистрировать дорогущий раритетный автомобиль.

Сёма вальяжно заметил:

— Могу помочь с любым вопросом. Даже отмазать в случае аварии. У меня дядя генерал в ГАИ. И машинку пропустит, и от лишения отмажет, если потребуется. А то и от чего посерьёзнее.

Зачем я это вспоминаю?

Это ведь было днём накануне. Тем же вечером мы подписали контракт. А потом мы с Сёмой поехали отметить выгодную сделку, и он предложил покататься наперегонки.

Дальше ночной город, удар, отбойник — и пустота.

Это Сёма решил меня таким образом…

Видимо эта мысль так сильно подействовала на меня, что я не заметил подножку, которую Леонид изловчился мне подставить.

Нога зацепилась за предательски торчащий мокасин гадёныша. Я сделал несколько шагов вперёд, пытаясь удержать равновесие. Пустая посуда поехала к краю подноса. Я уже представил, как она разлетается на миллион черепков, а вместе с ней разлетается вдребезги моё обещание Виктору.

Но в этот момент меня подхватила за предплечье чья-то крепкая рука. Я выровнял поднос, опустил его на край пустого стола и оглянулся. Моим спасителем оказался седовласый и седобородый мужик с широкой челюстью и плечами в три раза шире моих. Не глядя в мою сторону, седобородый отпустил моё предплечье и вцепился в кружку.

— Гляди, куда ступаешь, малец, — глубокомысленно произнёс он.

А ведь он тут почти весь день сидит, припомнил я. Подхватил поднос и, чувствуя, как ноги трясутся от выброса адреналина, поспешил к стойке.

С Леонидом надо что-то решать. Нужно лишь подгадать момент, и он мне за всё ответит.

— Макс! — Голос Марии вывел меня из раздумий. — На кухню! Быстро!

Я поставил поднос на стойку и последовал за хозяйкой в помещение, где располагалась печь с большим открытым очагом, столы, заваленные очистками и сырыми овощами, и полки с глиняной посудой.

Мария ловко орудовала ухватом, двигая горшки внутри жерла большой печи. При виде языков пламени меня охватило оцепенение. Это был чужой страх — Макс, в теле которого я находился, всерьёз боялся огня. Он даже смотреть не хотел в ту сторону, где жаром исходили угли и трещали поленья. Я подавил желание быстрее сбежать отсюда обратно в зал и смело посмотрел на печь. Ведь ничего же страшно. Из горшков