Город праха - Кассандра Клэр

Майя не успела даже моргнуть, как Стремный Пит оказался рядом с Бэтом и сгреб в огромный кулак воротник его рубашки:

– Хватит!.. Вот что, Бэт, не пойти ли тебе проветриться?

Бэт пытался вырваться из цепкой хватки:

– Проветриться? Ты слышал, что он…

– Я слышал, – негромко произнес Пит. – Это нефилим. Пойди остуди голову, парень.

Бэт выругался и пошел к выходу. Напряженная спина выдавала клокочущую в нем ярость. Громко хлопнула дверь.

Чужак уже не улыбался; теперь он смотрел на Стремного Пита с мрачным негодованием, словно бармен только что отобрал у него игрушку.

– Зачем? Я бы и сам справился.

Пит смерил Охотника взглядом.

– Меня волнует только судьба моего бара, – сказал он наконец. – Лучше бы тебе убраться отсюда по-хорошему, нефилим, если не хочешь лишних проблем.

– А кто сказал, что я не хочу лишних проблем? – заявил парень, усаживаясь на стул. – И вообще, я даже не успел допить виски.

Майя кинула взгляд на стену, где расплывалось мокрое пятно.

– По-моему, виски ты уже прикончил, – прокомментировала она.

Секунду парень смотрел на нее безо всякого выражения, затем в его золотистых глазах промелькнула едва заметная искра веселья. В этот момент он стал так похож на Даниэля, что Майя чуть не попятилась. Однако прежде, чем он успел ей ответить, перед ним возник другой стакан с янтарным напитком.

– Держи. – Пит предостерегающе взглянул на Майю.

Входная дверь распахнулась. На пороге стоял Бэт в обагренной кровью рубашке. Майя вскочила и кинулась к нему:

– Ты ранен?

Лицо у него было совершенно серым, и серебристый шрам на щеке темнел, как кусок изломанной проволоки.

– Убийство, – произнес Бэт. – Там в переулке труп. Убит парень. – Он взглянул на свою рубашку и покачал головой: – Кровь не моя…

– Убийство? Но кто…

Ответ Бэта потонул в шуме голосов. Все вскочили с мест и поспешили на улицу. Пит вышел из-за стойки и начал проталкиваться через толпу. Только нефилим остался сидеть, склонившись над стаканом.

Через головы собратьев Майя увидела лужу крови на серой мостовой. Кровь не успела высохнуть и растекалась по брусчатке причудливыми побегами алого растения.

– Перерезали глотку? – спросил бармен у Бэта, на лице которого вновь начали проступать краски.

– Я видел кого-то в переулке. Кто-то стоял на коленях над телом… – Голос Бэта звучал глухо. – Словно не человек, а призрак. Он убежал прочь, как только заметил меня. А парень был еще жив. Я наклонился к нему, но… – Бэт передернул плечами, и Майя заметила, что жилы на его шее вздулись, как толстые корни, оплетающие ствол дерева. – Он умер, не сказав ни слова.

– Вампиры, – промолвила пухлая девушка-оборотень, стоявшая у двери. Майя припомнила, что ее зовут Амабель. – Дети тьмы. Это могли сделать только они.

Бэт посмотрел на нее, развернулся и направился к барной стойке. Он хотел было ухватить Охотника за воротник, но тот стремительно вскочил на ноги.

– В чем дело, вервольф?

– Ты оглох, нефилим? – прорычал Бэт. – Там на улице убитый парень. Один из наших.

– То есть оборотень или еще кто из нежити? – Охотник изогнул светлые брови. – Вы все для меня на одно лицо.

Кто-то глухо зарычал. Майя с удивлением поняла, что это Стремный Пит.

– Он же совсем еще щенок, – сказал Пит. – Его звали Джозеф.

Имя Майе ни о чем не говорило, но на лице у Пита полыхала такая ярость, что у нее внутри все сжалось. Стая была настроена убивать, и, если у нефилима осталась хоть толика здравого смысла, ему следовало бы бежать без оглядки. Однако здравым смыслом чужака природа обделила. Он смотрел на взбешенных оборотней своими золотыми глазами и улыбался.

– Молодой ликантроп?

– Из нашей стаи, – кивнул Пит. – Ему едва пятнадцать исполнилось.

– И чего ты теперь хочешь от меня?

Пит изумленно воззрился на него:

– Ты же нефилим! Конклав обязан защищать нас в таких случаях.

Парень неспешно оглядел бар, и во взгляде его сквозило такое высокомерие, что Пит побагровел.

– Я не вижу никакой опасности. Разве что плесень по углам может нанести вред здоровью – но этой беде поможет обычная хлорка.

– У порога бара лежит убитый оборотень, – процедил Бэт. – Тебе не кажется…

– Мне кажется, что именно его защищать уже поздно, – отрезал Охотник. – Ведь он мертв.

Пит по-прежнему не сводил с нефилима глаз. Уши у бармена заострились, а когда он снова заговорил, голос звучал глухо из-за растущих волчьих клыков.

– Лучше поберегись, – прорычал он. – Поберегись, мой тебе совет.

– Серьезно? – Охотник смотрел на него безо всякого выражения.

– Та к что ты собираешься делать? – спросил Бэт.

– Я собираюсь допить виски, – сказал Охотник, взглянув на свой полупустой стакан на стойке, – если позволите.

– Та к вот, значит, как обращается с нами Конклав спустя лишь неделю после подписания очередного Договора, – презрительно бросил Пит. – Смерть нежити ничего не значит?

Охотник улыбнулся, и Майя вздрогнула. Выражение у чужака было в точности как у Даниэля, когда брат собирался оторвать крылья божьей коровке.

– Ну да, вполне в духе нежити, – произнес он, – ожидать, что Конклав станет расхлебывать кашу, которую вы сами заварили. Можно подумать, нам есть дело до того, что какой-то щенок нарвался горлом на нож в темном переулке…

А потом нефилим выругался. Произнес слово, которое оборотни не терпели и никогда не произносили сами. Омерзительное бранное слово, означающее плод непристойного сожительства волка и человеческой женщины.

Прежде чем кто-либо успел пошевелиться, Бэт бросился на Охотника, но тот уже исчез. Бэт споткнулся и завертелся юлой, ища обидчика. По толпе пронесся изумленный вздох.

Майя, разинув рот, смотрела на нефилима, который невесть каким образом вскочил на барную стойку и теперь взирал на всех с высоты, широко расставив ноги. Сейчас он в самом деле был похож на ангела, готового обрушить на голову врага карающую десницу. Парень вытянул вперед руку… и поманил к себе разъяренную стаю. Оборотни не заставили себя ждать и толпой бросились на него.

Бэт и Амабель влезли на стойку, однако нефилим легко сбросил обоих на пол, уже усыпанный битым стеклом. Он двигался так стремительно, что его отражение в зеркале на стене казалось размытым пятном. При этом Охотник смеялся – даже когда его схватили за ноги и стащили со стойки и он исчез в клубке рук и ног. И даже когда в полумраке бара сверкнуло лезвие…

Майя затаила дыхание.