Седьмой - Вячеслав Грацкий

Тяжелые вьюки на лошадях беглецов убивали медленно, но верно. А до спасительной кромки леса было все еще далеко.

Десять раз мужчина натягивал и спускал тетиву, и столько же преследователей прекратили погоню. Раз и навсегда. А потом лошадь под ним споткнулась, и он едва-едва успел высвободить из стремян ноги. И тотчас закувыркался по земле.

Остановившись, мгновенно вскочил, отыскал глазами упавший лук и бросился к нему. Вырвавшаяся вперед женщина немедленно развернула свою лошадь. Мужчина подхватил лук, оглянулся на лес, на преследователей и бросился к своей спутнице:

— Гони, я так!

— Не успеешь! — вскрикнула она.

— Вперед!!! — заорал он.

Женщина пустила коня в галоп. Следом, мало уступая животному в скорости, припустил мужчина.

До леса оставалось совсем немного, когда конь зашатался, захрипел и стал падать. Женщина ловко соскочила с седла, кувыркнулась и поднялась уже с обнаженным клинком.

— В лес! — крикнул мужчина, поворачиваясь лицом к погоне и натягивая лук.

— Щас прям! — бросила она, — Я не брошу тебя, братец!

— Вот дура-то набитая! — буркнул он, но губы дрогнули в улыбке.

— Сам дурак! — огрызнулась женщина.

— Раскрути арбалет!.. Говорил я тебе, заряди сразу!

— Отстань!.. Это не лук твой, заденешь крючок — вот тебе стальной болт в задницу!

Мужчина выстрелил еще несколько раз. Но упал лишь один. Остальные, замедлив ход, умело закрывались толстыми щитами. Да и латы были на всех оставшихся. Дурней-то он сразу повыбил.

— Советую опустить лук, Дежень, — ледяным голосом сказал один из преследователей. — А тебе, Ирица, убрать клинок.

— Может, еще и штаны спустить да нагнуться? — осведомилась Ирица.

— А что, было бы неплохо. — Один из воинов засмеялся. — Так или иначе, этим все закончится. Так чего зря время терять?

— Вы теряете не только время, — ухмыльнулся Дежень. — Или я хоть раз промахнулся?

— Нет, Дежень, ты не промахнулся, зараза тебе на голову! — рявкнули за спиной беглецов. — Но и я вряд ли промахнусь!

Дежень мотнул головой назад. Десятка два пеших воинов с луками на изготовку выходили из леса. Впереди шел высокий человек, закованный в тяжелые доспехи. Судя по его неуклюжей походке, доспехи он надел впервые в жизни.

— Орей?! — процедил Дежень. — Как ты успел?!

— С тобой поведешься, не тому научишься. — Голос Орея звучал из-под шлема глухо.

— Ну что, Ирица, твое предложение еще в силе? — засмеялись среди всадников.

— Иди сюда и узнаешь! — Девушка сверкнула глазами.

— Прекратить треп! — рявкнул Орей. — Послушай, Дежень. Золото, как я понимаю, приторочено к седлам? Так?

— Возможно. — Дежень пожал плечами.

— Вербан! — крикнул Орей. — Иди проверь!

Один из всадников спешился, торопливо осмотрел мешки на павших лошадях и замахал руками:

— Все в порядке! Золотишко на месте! Но я бы их обыскал. Вон как одежда-то на них топорщится. Особенно у нее.

— Очень хорошо. — Орей обрадовался. — Стало быть, полдела сделано. Так, Дежень, теперь ты.

— Что — я? — лениво спросил лучник.

Не снимая с тетивы стрелы, он поворачивался то к всадникам, то к пешим лучникам. Глаза были прищурены, в уголке рта дрожала травинка. Одновременно с ним, но всегда в противоположную сторону поворачивалась Ирица.

— Что намерен делать, Дежень?

— У меня есть выбор?

— Выбор есть даже у таракана, — буркнул Орей. — Так, значит… Или ты отдаешься на мою милость, или я утыкаю тебя стрелами как ежа иголками!

— Меня? Стрелами? — Дежень изогнул бровь. — Ты шутишь!

— Храбрись, храбрись, мышь, пока кот не съел, — проворчал Орей. — Или ты думаешь, я поверю слухам о твоей неуязвимости? Держи уши шире! Эти сказочки будешь рассказывать бабам в харчевнях!.. Последний раз предлагаю — сдавайся миром. Я человек добрый, милостивый.

— Наслышан я о твоей милости. Сначала запытаешь до полусмерти, а потом сдашь властям, сколько там за меня обещано награды? Сорок золотых? Или пятьдесят?

— Сорок, — проворчал Орей. — Не льсти себе. Пятьдесят за меня.

— А сестру мою пропустишь через своих бугаев придурковатых.

— Ничего, ей не привыкать, через нее уже столько народу прошло, одной дюжиной больше, одной меньше, она и не заметит.

— Это ты называешь милостью?

— Зато она останется живой, — усмехнулся Орей. — Может быть.

— Да, сидя на колу, эта мысль облегчит мои страдания.

— А как ты хотел, парень? Ты украл мое золото! И хорошо знаешь, что никто, слышишь, никто не смеет обманывать Орея! Даже такие шустряки, как ты со своей ненормальной сестрицей…

— Помнится, еще вчера вечером, — отозвалась Ирица, — ты шептал мне совсем другое.

— Да и ты, девонька, надо сказать, вела себя совсем по-другому. И, кстати, мы провели очень хорошую ночку. — Орей облизнулся. — Что скрывать — ты была великолепна.

— Да уж, — усмехнулась Ирица, — Мне пришлось изрядно потрудиться, прежде чем я разожгла твой засохший стебелек.

— Дрянь! — Орей в сердцах сплюнул, тут же чертыхнулся — плевок, конечно, остался в шлеме. — Ну, ничего, скоро ты запоешь по-другому! Очень скоро!.. Так, значит, Дежень, начинаю отсчет! Ребята, стреляйте на счет пять! Один! Два! Три! Думай быстрее, Дежень. Мне все равно, сдать тебя живым или твою голову, но подумай о своей сестричке!

— Хорошо!

Дежень ослабил тетиву и опустил руки. Взглянул на сестру и увидел в ее глазах знакомый блеск.

— Ты как, сестричка? Она кивнула:

— А ты, братец?

Он улыбнулся. Глаза Деженя остановились, точно он увидел нечто лежавшее за пределами видимого. Нечто такое, смотреть на которое дозволялось только ему.

— Эй, о чем вы там языком мелете?..

Орей взмахнул рукой, рядом тотчас заскрипели луки.

Но первым выстрелил Дежень. Стрела мелькнула рядом с забралом шлема Орея. Он ойкнул и расплылся в улыбке, но тут же понял, что Дежень вовсе не промахнулся. Ближайший лучник оседал со стрелой в горле.

А затем челюсть Орея отвалилась сама по себе. Никогда раньше ему не приходилось видеть такое. Нет, он слышал о том, что некоторые умельцы способны уклоняться от обстрела лучников, но видеть это зрелище ему довелось впервые.

Дежень будто плясал под стрелами. Его движения были рваными и неуклюжими. Они выглядели даже нарочито медленными. Настолько медленными, что каждый миг Орей ожидал, что Дежень вот-вот упадет, обливаясь кровью.