Каменное сердце - Александр Прозоров

— Да перестань! — Спутница прижалась щекой к его плечу. — Мы же в лесу, не пропадем. Ягоды кушать будем, грибы, орехи.

— Какие ягоды, какие грибы? — схватился за голову Середин. — Апрель месяц на дворе. Тут даже листья еще не распустились, а она ягод хочет!

— Ну, значит, потерпим немного. Ты же сам говорил, что нам всего сто километров до Белой идти. Наверное, всего-то два-три дня и осталось.

— Лучше молчи, — попросил Олег. — Молчи и не нервируй меня. Если даже мы дойдем до реки сегодня вечером, это еще не значит, что на Белой нам не понадобится жрать!

И все же они остались на том теплом пятачке земли еще на день. Как это часто бывает в дальних походах, главным стало не желание людей, а состояние скакунов. Те продолжали с азартом выщипывать молодую травку пополам с жухлой и влажной, прошлогодней, объедали набухшие зеленые почки вместе с тонкими побегами, с громким хрустом прожевывали нападавшие под лещинами полугнилые орехи — и ведун не рискнул седлать лошадей до того, как они хорошенько набьют животы. Кто знает, когда такой оазис встретится второй раз?

В дорогу они двинулись на рассвете третьего дня. Как и обещал ведун — на голодный желудок. Набранные накануне орехи путники сщелкали еще вечером. Штурмовать очередную горную гряду ведун не рискнул и решил пойти вдоль по ущелью, нацеленному куда-то на северо-запад — то есть примерно туда, куда им и было нужно. Если оно отвернет на юг, тогда уж на скалы и полезут.

— Склон, вроде, пологий, почти без камней. Лес, снега немного, кони себе всегда травы отрыть смогут, — пояснил он спутнице. — Лучше небольшой крюк сделаем, чем на каком-нибудь перевале замерзнем.

— Не будет крюка, — авторитетно заявила Роксалана. — Тут внизу летом наверняка какой-нибудь ручеек журчит. Он потом в поток впадает, поток — в реку, река — в широкую реку, а там и Волга недалеко. Правильно? Если прорубь встретится, можно рыбу половить и потом на углях запечь. Я как-то пробовала, очень здорово получается. Особенно семга или осетрина.

— Надо же, я и не знал, что у тебя с собой есть спиннинг. Или мережа.

— Ты же кузнец! Можешь крючок сделать. Да ту же блесну. Или куешь ты так же криво, как колдуешь?

— Можем проверить, — хмуро предложил Середин. — С тебя — уголь, меха, горн, молот и наковальня.

— Вечно у тебя какие-то отговорки, — фыркнула спутница. — Плохому танцору… даже штаны мешают.

Лошади двигались спокойным походным шагом, не забывая ощипывать близко покачивающиеся ветки. Снег был неглубоким, не выше колена, деревья стояли редко, ветер опять стих. Просто парк, а не дикие земли! Солнце, правда, сюда не столько светило, сколько заглядывало в просветы между громоздящимися на северной стороне ущелья скальными пальцами, и его едва хватало, чтобы не замерзнуть в раскрытых на груди налатниках.

До полудня скакуны без особого труда прошли не меньше двадцати километров, и ведун, заметив группу близко лежащих валунов, скомандовал привал. В расселине между камнями должно было получиться отличное укрытие от ветра.

— Все, лошадкам пора кушать, — начал расседлывать скакунов Середин. — Здесь не конюшня, готовое сено никто в ясли не насыплет.

— Нам бы тоже перекусить не мешало, — вздохнула Роксалана. — Там, в сумках точно ничего не осталось?

— Вашими стараниями, леди, — невозмутимо сообщил ведун, — у нас есть всего два способа не помереть с голоду. Или вскрыть одному из коней вену и попить крови…

— Фу, какая гадость! — передернуло девушку.

— …Или одну из лошадей зарезать. Только жалко, нам столько мяса не съесть, большая часть пропадет.

— Как ты можешь, бессовестный чурбак! — совершенно серьезно возмутилась спутница. — Они тебя на себе почти сто километров волокли, снег пробивали, через перевалы перетаскивали, а ты их зарезать собираешься?! Как у тебя язык-то повернулся?!

— Тогда иди, вместе с ними пасись, — предложил Середин. — Снегу покушай, орешков поищи, коли уж такая совестливая. Мышку или суслика увидишь — визжи, я приду.

— Думаешь, все женщины боятся мышей? Маньяк гендерный.

— Их не бояться нужно, а камушком пристукнуть, — парировал Олег. — Я не брезгливый, я и на суслика жареного согласен. Тебе, разумеется, даже не предлагаю.

— Очень надо, — вздернула носик Роксалана. — Я и сама могу кого хочешь поймать.

— Я заметил, — согласился ведун, возвращаясь к привычным хлопотам: собрать дрова, развести огонь, натопить воды для коней, вскипятить себе и спутнице. Разумеется, можно было бы просто пожевать наст — но снег плохо утоляет жажду, студит тело, отнимает лишние силы. Если уж он не мог нормально скотину накормить, так пусть хоть попьют тепленького.

— Нашла, нашла! — эхом прокатился по ущелью восторженный женский вопль. — Смотри, что я нашла!

Олег бросил набранный хворост возле сумок, быстро поднялся по склону.

— Смотри, смотри, — протянула ему полные горсти Роксалана. — Грибы! Самые настоящие, опята! Тут их целая поляна, на всех хватит, вдосталь. Понял, зануда? Грибы, между прочим, по калорийности от мяса не отличаются! И лошадей тоже ими накормить можно, вместо травы этой полугнилой. Они тогда не хуже рысаков вперед помчатся.

— Рысаки в упряжи ходят, — машинально поправил Середин, присел рядом. — Как ты их нашла?

— Ногой зацепила. Споткнулась, смотрю — а из снега гриб вывернулся. Я сугробик раскидала, а их тут целая поляна! Нам тут до самого Мурома хватит, только собирай! Это, наверное, сорт морозостойкий, зимой выросли.

— Нет, просто перед заморозками появились, а потом под снег ушли… — Ведун взял один из грибов, покрутил перед глазами. — Это точно опята, Роксалана? Вид у них какой-то странный, непривычный. Может, ложные?

— Да настоящие они, самые настоящие! Вот, смотри… — Она откусила половину ножки у одного гриба, пару раз сомкнула челюсти и проглотила. — Как, убедился? Я жива и здорова, ничего со мной не случилось…

— Не надо, — послышался от корявой сосенки в нескольких шагах в стороне тихий голос. Обнаженная голубоглазая девушка лет шестнадцати с длинными волосами и тонкими чертами лица покачала головой: — Не ешьте их, опасно…

И шагнула за дерево. Причем с другой стороны не появилась, словно скрылась за разрисованной под зимний лес стеной.

— Ты это видел, Олежка? — жалобно прошептала Роксалана.

— Еще бы, — выпрямился Середин. — Брось их, не трогай. Коли берегиня сказала, что опасно, лучше не рисковать.

— Точно, это была она! — охнула девушка. — Наяда! Та самая, что орехи мне ночью принесла.

— Видать, понравилась ты ей чем-то, коли следом пошла и от беды спасает. А грибы эти брось. За пару дней голодовки ничего с нами не сделается. Чай, не перетруждаемся, верхом едем. А там, глядишь, чего и раздобудем. Или зарежем одну из лошадей, коли деваться некуда будет.