Единственная - Кира Касс

— Что с ними? — спросила я, силясь сдержать слезы. — Все плохо?

— Что? — переспросил он и неожиданно обнял меня.

— Мои родные… Они живы?

Максон поспешно отстранил меня от себя и заглянул в мои глаза.

— Они живы и здоровы, Америка. Прости, я не сообразил, что эта мысль первой придет тебе в голову.

От облегчения я едва не разрыдалась.

Максон с замешательством в голосе продолжал:

— Во дворце повстанцы.

— Что?! — вскрикнула я. — Почему мы не идем в убежище?

— Они здесь не для того, чтобы напасть.

— А зачем они тогда здесь?

— Их всего двое, северяне, — вздохнул он. — Они не вооружены и утверждают, что пришли поговорить со мной… и с тобой.

— Зачем им я?

— Не знаю, но собираюсь с ними поговорить. Я подумал, что должен дать такую возможность и тебе тоже.

Я оглядела себя и провела рукой по волосам:

— Но я же в ночной рубашке.

— Ничего страшного, разговор будет неофициальный, — улыбнулся он.

— И ты хочешь, чтобы я с ними поговорила?

— Окончательное решение за тобой, но мне очень любопытно, зачем им понадобилась именно ты. Не уверен, что они скажут об этом, если ты не придешь.

Я кивнула, пытаясь взвесить все «за» и «против». По правде говоря, разговаривать с ними мне не очень хотелось. Вооруженные или нет, они были куда опаснее, чем я. Но если Максон считал, что я могу это сделать, наверное, надо было…

— Ладно, — сказала я, собираясь с духом. — Хорошо.

— Ни один волос не упадет с твоей головы, Америка. Даю тебе слово. — Его рука по-прежнему лежала поверх моей, и он слегка сжал мои пальцы. Потом обратился к гвардейцу: — Веди нас. Только на всякий случай держи оружие наготове.

— Разумеется, ваше высочество, — отозвался тот и повел нас по коридору в Главный зал, где в окружении других гвардейцев стояли два человека.

В считаные секунды я различила среди них Аспена.

— Можете убрать собак? — попросил один из повстанцев.

Высокий, стройный и светловолосый парень. Его сапоги облеплены грязью, костюм словно позаимствован у кого-нибудь из Семерок: грубые штаны, ушитые так, чтобы сидели в обтяжку, и латаная-перелатаная рубаха, поверх которой была надета потертая кожаная куртка. На шее у парня на длинной цепочке висел ржавый компас, покачивавшийся при каждом движении. Словом, вид у него был суровый, но не страшный. Я этого не ожидала.

Но еще большей неожиданностью для меня стало то, что его сопровождала девушка. На ней были леггинсы и юбка, сшитая из такого же грубого материала, что и штаны ее спутника, а еще сапоги, однако выглядел ее наряд так, будто она попыталась сочетать в нем практичность и моду. И хотя повстанцев окружали гвардейцы, девушка стояла, дерзко подбоченясь. Даже если бы я не вспомнила ее лица, не узнать куртку было невозможно. Это была та самая джинсовая куртка, расшитая десятками мелких цветочков.

Убедившись, что я ее вспомнила, девушка сделала небольшой книксен. И у меня вырвалось нечто среднее между смешком и вскриком.

— Что случилось? — забеспокоился Максон.

— Потом объясню, — прошептала я.

Озадаченный, но спокойный, он ободряюще сжал мою руку и снова устремил взгляд на наших гостей.

— Мы пришли к вам с миром для разговора, — произнес мужчина. — Мы безоружны, ваши охранники нас обыскали. Я отдаю себе отчет в том, что просить о разговоре с глазу на глаз неуместно, но нам необходимо обсудить такие вещи, которые не предназначены больше ни для чьих ушей.

— А как же Америка? — спросил Максон.

— Мы хотим, чтобы она присутствовала при разговоре.

— С какой целью?

— Это тоже не для их ушей, — почти дерзко ответил молодой человек, насмешливо обводя рукой комнату.

— Если вы задумали причинить ей…

— Я знаю, что вы относитесь к нам с недоверием, и не без веских оснований, но у нас нет причин желать зла ни вам, ни ей. Мы всего лишь хотим поговорить.

Максон на минуту задумался.

— Ты, — бросил он одному из гвардейцев, — выдвини в центр зала стол и четыре кресла. После этого прошу всех разойтись в стороны, чтобы дать нашим гостям место.

Гвардейцы повиновались, и следующие несколько минут прошли в неловком молчании. Когда стол и четыре кресла, по два с каждой стороны, были передвинуты в центр, Максон жестом пригласил эту парочку присоединиться к нам.

Стражники отступили назад, безмолвно оцепив зал по периметру и не сводя глаз с повстанцев, готовые в любую секунду при необходимости открыть огонь.

Когда мы подошли к столу, мужчина протянул руку:

— Вам не кажется, что для начала неплохо бы представиться?

Максон настороженно взглянул на него, но потом все-таки уступил:

— Максон Шрив, ваш законный повелитель.

— Очень приятно, сир, — усмехнулся молодой человек.

— С кем имею честь?

— Мистер Август Иллеа, к вашим услугам.