Ангелополис - Даниэль Труссони

– Твоя суть требует полета, – заметил Верлен. – А прочие свойства нефилима? Ты уверена, что обладаешь ими?

Выражение на ее лице переменилось, и охотник сразу понял, что она сомневается в своих способностях.

– Чувства мои сделались другими – они стали сильней и острее; мне не нужно еды или питья в той мере, как прежде. Но у меня нет желаний нефилима. Я изменилась физически, однако душа моя осталась прежней. Возможно, я унаследовала тело демона, – негромко произнесла Эванджелина, – но буду сопротивляться изо всех сил, чтобы не превратиться в него полностью.

Верлен тронул подвеску, прикасавшуюся к ее коже. Она оказалась настолько холодной, что металл окутал слой инея. Палец оставил влажный след.

– Ты замерзаешь.

– Неужели думаешь, что моя кожа подобна твоей? – спросила женщина.

– Мне случалось бывать в обществе нефилимов, говорить с ними с глазу на глаз. По их жилам течет жидкий лед – так они холодны. Они подобны ходящим среди нас мертвецам. Не имея своей души, демоны питаются душами людей. Даже посредственный ангелолог без труда определит нефилима. Но ты другая. Если б я не знал правды, то подумал бы, что ты одна из нас, людей. Ты неотличима от человека.

– Боишься меня?

Верлен покачал головой.

– Я доверяю своему чутью.

– То есть?

– Хотя ты и похожа на них, но не такая… Ты лучше.

Кожа Эванджелины мерцала под неярким светом луны. Ему вдруг захотелось привлечь эту женщину к себе, согреть в объятиях. Быть может, он сумеет помочь. Охотнику показалось, что нет ничего важнее, чем эта встреча с ней. Коснувшись пальцем ее щеки, Верлен обнял ангелицу, ощущая шероховатую поверхность перьев, – и внезапно почувствовал, что весь мир подернулся призрачной дымкой. Ангелологи и нефилимы, охотники и их добыча – все это перестало что-либо значить. Во всей вселенной остались только они вдвоем. Хотелось, чтобы эта иллюзия длилась вечно.

Однако вместо Эванджелины можно было с тем же успехом обнимать тень. Заметив движение за его спиной, она ускользнула прочь. Верлен вздрогнул. В пассаж внезапно влетела машина, свет фар пробил тьму. Дверца открылась, и выскочил ангел-имим. Но прежде чем он успел схватить ее, Эванджелина бросилась наутек. Со скоростью и изяществом высших творений она взмыла в воздух и тут же опустилась на соседнюю крышу. Ангел-имим расправил собственные крылья – черные, широкие и могучие – и отправился следом.

1973 Альфа-Ромео, рю Боске, седьмой аррондисман, Париж

Бруно блуждал по улицам, не зная, где искать Верлена. Наконец он обнаружил его «Дукати» брошенным на берегу Сены и подумал, что странный вечер становится еще более странным. С Верленом творилось нечто непонятное, это было очевидно. Он любил свой мотоцикл и редко оставлял его без присмотра. Оставить его на тротуаре, да еще в ночное время, когда кафе и рестораны закрыты и весь седьмой аррондисман уже спит за закрытыми окнами… Такой поступок полностью не соответствовал его характеру.

Опустив руку в карман, Бруно достал фляжку с «Гленфиддиком»[7]и основательно приложился к ней. Проклятье, окрестности были полны нефилимов! Со времени, проведенного в Нью-Йорке, ему казалось, что он уже видел самых гнусных представителей их рода. Однако район между Бон-Марше и Эйфелевой башней являл собой крупнейшее в мире собрание старосветских семей нефилимов.

Работая в качестве охотника на ангелов – тридцать лет службы, проведенных на улицах Иерусалима, Парижа и Нью-Йорка, – он часто был свидетелем того, как нефилимы становились все более и более беспечными. Раньше создания эти опасались разоблачения, разрабатывали сложные методы сохранения в тайне своей сущности. Многие сотни лет само выживание их зависело от умения раствориться среди людей. Ныне подобные ухищрения оказались забыты. Новые поколения ангелов уже не таились. Отчеты, признания, фотографии и видео присутствовали повсюду. Прежде подобные свидетельства были бы отправлены в желтые журналы – на первую страницу возле статей о встречах с йети и наблюдениями НЛО. Бруно следил за данным процессом с интересом, а в недавние годы – уже и с растущей тревогой. Это была чистейшая самонадеянность с их стороны: твари полагали, что сделались достаточно сильными для открытого появления. И все же, при всей странности такого процесса, Бруно заметил, что чем больше сведений о тайной жизни ангелов просачивалось наружу, тем менее шокировали они людей. Какого-то определенного знания о них просто не существовало, как и страха и подлинного интереса к природе нефилимов. Людям настолько приелось сверхъестественное, что они потеряли всякую чувствительность к нему. Бруно приходилось признать наличие у них верной интуиции: твари выбрали идеальный момент, чтобы выбраться из скрывавших их доселе теней. После проведенных в подполье тысячелетий для них началась новая эра. Жизнь среди людей в открытую.

Бруно считал, что среди всех его агентов Верлен наилучшим образом подготовлен к новому поколению нефилимов. Бруно всякий раз приглядывался к ангелологу на месте преступления – столь же внимательно, как тот изучал очередной труп, – и считал, что молодой человек способен на многое. Конечно, тот по-прежнему надеялся занять достойное место среди охотников на ангелов. Он обладал необычайно большим дарованием в сравнении с другими агентами. У него не было семьи и надлежащего образования, зато имелся немалый талант в области обнаружения и пленения ангелов. Полагаясь исключительно на нутряное чутье, Бруно перевел его из Нью-Йорка, где мужчина занимался научными изысканиями, в Париж, и там дал ему углубленный курс их науки. Такой чести были достойны лишь самые сильные и смышленые рекруты. Бруно обнаружил в нем уникальную черту – редкий баланс между разумом и интуицией. И, конечно же, вскоре после начала тренировок Верлен обнаружил лучшие качества охотника на ангелов – шестое чувство в поиске тварей и огромное рвение к их поимке. Ну а сверх того Верлен обладал удивительной способностью видеть ангелов собственными глазами, без всякой помощи.

Среди всех слоев общества охотники на ангелов представляют собой самую отборную группу – наиболее законспирированную и весьма состоятельную. Будучи директором парижского бюро этой организации, Бруно лично набирал команду и сам тренировал каждого сотрудника. Процесс был трудоемким, столь же деликатным и утонченным, как воспитание настоящего самурая. Верлен перескочил теоретическую стадию изучения – трудный и длинный курс, предполагавший работу в архивах, – и начал обучение со стадии охотника.

Теперь Бруно числил его среди лучших. Молодой американский ученый, некогда страдавший от отсутствия жизненных перспектив, теперь с удивительной точностью обнаруживал ангелов. Он знал, чем строение ангелов отличается от человеческого. Умел находить монстров в толпе, обращая внимание на острые, с молочным отливом ногти, широкий лоб, чуть неправильное телосложение, большие глаза. Охотник знал, что тела тварей имели такой же, как у птиц, скелет из тонких полых костей, а значит, были созданы для полета. Он быстро мог распознать и их искристую кожу, словно присыпанную крошечными кристаллами. Структура самих крыльев – интенсивный взмах, воздушная легкость перьев, укреплявшие мышцы жилы и сухожилия – всегда завораживала Верлена. Ученик овладел известными только элите Общества методами определения врагов, их поимки, связывания и допроса. Босс полагал, что новичка уже сейчас можно считать опытным ангелологом, однако подозревал, что его протеже станет не заурядным охотником на ангелов, а одним из тех, кто рождается раз в поколение.