Лунная школа - Катерина Полянская

Но я не слушала. Возвращаться не было желания. А чего действительно хотелось, так это провалиться сквозь землю и никогда больше никому не создавать проблем. Бэт права, это я во всем виновата. Из-за меня она не поступила.

— Ого… Там над всеми так измываются?

Недалеко от школы стоял Джарс.

— Прости, я спешу, — и попыталась пройти мимо, но он схватил меня за локоть.

— Заметно. Ты с экзамена?

Мысленно прикинув свой вид, я стянула заколку с растрепавшегося хвоста и тряхнула волосами. Ни к чему народ пугать. Потом предприняла новую попытку вырваться.

— Отвянь, не до тебя сейчас…

Не отпустил.

— Я тебе не нравлюсь?

— Какой догадливый!

— Просто я обычно всем не нравлюсь, — и состроил несчастную рожицу, но получилось фальшиво.

Аккуратно, чтобы не сильно размазать тушь, я утерла слезы. Высвободить вторую руку все еще не удавалось.

— Печально.

— Да нет, нормально, — не согласился Вольстенгард. — Зато не лезут особо.

— Вот и ты ко мне не лезь. — В чем-то я была с ним согласна.

Кто бы еще меня послушал.

— Так что было? Давили морально? Завалила? — Он почему-то даже вероятности не допускал, что я могу переживать по какой-то другой причине.

Джарс перехватил мою руку поудобнее и увлек вперед по улице. Сопротивляться не стала, все равно мне было нужно в ту сторону.

— Поступила, — процедила сквозь зубы, лишь бы только он отстал. — А Бэт — нет. Мы поссорились, сильно, первый раз в жизни.

Слезы снова потекли по щекам.

Вольстенгард окинул меня снисходительным взглядом и сделал то, что умел лучше всего. Скривился.

— Даже не думай переживать из-за этой пустышки, — выдал ценный совет он. — Она не стоит того.

— Кажется, я знаю, почему у тебя нет друзей…

Доподлинно мне это не было известно, но интуиция не обманула. Я попала пальцем в небо, что называется.

— Так проще, — и, поймав недоверчивое выражение на моем лице, предложил: — Хочешь, докажу?

— Не получится!

Разумеется, его это не остановило.

— Зуб даю, это был первый раз, когда ты хоть в чем-то оказалась лучше нее. А вот скажи, если бы она поступила, а ты нет, что бы было?

Задавать правильные вопросы он определенно умел.

— Ну… если честно, я была готова к чему-то подобному, — пробормотала, чувствуя себя преступницей на допросе. — Я, конечно, постаралась бы порадоваться за нее.

— Из этого следует, что она относилась к тебе даже в половину не так искренне, как ты к ней, — пришел к желанному выводу Джарс. — Так всегда бывает, когда пускаешь кого-то в душу. Постарайся впредь не совершать столь глупых ошибок.

Следовало возразить, но я не нашла доводов.

Джарс довел меня до дома и ушел.

Внутрь я входила с непреодолимым желанием высказать отчиму все, что думаю о его подлом поступке. Впервые в жизни мне хотелось закатить скандал. Но, видно, не судьба, потому что дом был пуст. Новобрачные куда-то ушли. Может, к Крейстону поехали?

Я обвела взглядом холл, аккуратно сложенные горкой еще не распакованные подарки, которые, по-видимому, прислали сегодня, громко зашипела и убежала наверх, в свою комнату. Там отрыла в сумке мо-бук и еще раз проверила звонки. Пусто. Сообщений тоже не было.

На душе было погано, губа болела, снова хотелось плакать. Я сунула средство связи обратно в сумку, стянула с себя куртку и туфли, после чего забралась под одеяло с головой. Снова ревела, потом, кажется, уснула.

Помню, еще подумала, что хорошо было бы проснуться и понять, что этого ужасного дня вообще не было… И не было Крейстона. И Джарса. А моя жизнь по-прежнему унылая, зато без сюрпризов. И пусть я не поступлю в «Скарабей» — ничего страшного. Это я как-нибудь переживу, близкие люди намного важнее.

Проснулась. Часы на столике у кровати показывали половину второго ночи, а в незанавешенное окно заглядывала почти полная луна, освещая нехитрую обстановку: довольно узкую кровать, стол, шкаф, несколько полок с книгами, мягкими игрушками и прочими девичьими мелочами, старый, но любимый диванчик.

Сумка так и валялась на полу…

Реальность была все та же. У меня жутко болела голова, саднило горло, а в грудную клетку словно булыжник засунули. Чувства горечи, обиды и страха сплелись в тесный клубок.

Пролежав так минуту, я поняла, что само по себе ничего не изменится. Сначала в ванную, умыться и переодеться в удобное. Потом напишу Бэт сообщение. Не верю, что она до сих пор ненавидит меня. Мы же вообще ни разу не ссорились! А утром обязательно выскажу Крейстону все, что думаю о его низком поступке. Может, даже от места в «Скарабее» откажусь. И посмотрим, что он тогда станет делать! Худо-бедно определившись с порядком действий, я выползла из-под одеяла и отправилась воплощать задуманное.

К маминой комнате примыкала собственная ванная, мне приходилось пользоваться той, что на первом этаже. По пути еще пить захотелось, и я свернула на кухню.

Налила себе воды в стакан, но не успела сделать и двух глотков, как услышала шаги и приглушенные голоса.

— Интересные подробности вырисовываются… — Голос был мужской, знакомый, и принадлежал он явно не Крейстону.

— Я разберусь с этим. — А вот это уже отчим.

Судя по всему, они вышли из бабушкиного кабинета, и теперь Виверд готовился спровадить гостя.

Некая неведомая сила буквально швырнула меня к двери и заставила затаиться.

Ой, блондин! Тот самый, что экзамен принимал…

— Вот увидишь, все так, как я сказал. Кстати, талант у девчонки уже проявился, — говорил тем временем блондин. — Я бы на твоем месте не торопился связываться с мамашей, а подождал пару лет и женился на Шалиссе. Девочка просто прелесть… Способная, опять же. Жука за минуту взяла.

— Вот именно, девочка, — зашипел на него Крейстон. — Она же ребенок совсем. Я что, похож на извращенца?

Неужели в нем хоть что-то человеческое есть?

Стараясь ступать как можно тише, я сделала еще пару шагов. Теперь смогла разглядеть открытую дверь в бабушкин кабинет и какие-то документы, разложенные на столе. Была бы она дома, ни за что бы не потерпела вторжения! Она даже нам с мамой заходить туда не разрешала и всегда запирала дверь. Вредность настоятельно рекомендовала позвонить и нажаловаться, но я не была уверена, что поступлю так.

— Ну как знаешь, — фыркнул блондин и пошел к двери.

— И ты запомни, Айзек, — Крейстон припечатал его строгим взглядом. — Шалисса будет жить в «Скарабее», чтобы никаких поползновений в ее сторону не было! Узнаю что, голову оторву. И не только голову.