Песчаный блюз - Алексей Бобл

«Шершни» стреляют негромко, а во дворе было шумно: крики, звон и музыка «Банды четырех» лились из окон кнайпы, из мастерских доносился лязг, кое-где гудели моторы… В общем, моего выстрела не услышали.

Когда я послал горячий привет из ствола Богдану в левую половину груди, он упал навзничь, я же отскочил назад и быстро выглянул в приоткрытые ворота гаража.

Опустив пистолет, повернулся — и, будем говорить честно, малость охренел, увидев вставшего на ноги Богдана. А ведь под его одеждой не было пластин панцирных волков или какого-то еще доспеха, я бы заметил! Броня, способная на таком расстоянии задержать пулю, пусть даже она выпущена из маломощного «шершня» — это как минимум железная пластина толщиной с мизинец. Но на расстриге был только плащ и легкая рубаха, под которой, клянусь всеми мутантами Пустоши, не было никакого железа! Во всяком случае, я его не видел — и вот же, этот мужик стоит передо мной живой и даже, кажется, невредимый, рубаха слева порвана, но крови нет…

И он не просто стоял передо мной — он целился в меня.

— Знаешь, что это? — спросил Богдан, громко втянув воздух раздувшимися ноздрями.

— Разрывник, — кивнул я. — Редкая штуковина.

— Правильно, Альбинос. Их так называют, потому что они стреляют разрывными пулями крупного калибра. У пуль мягкая головка, от удара раскрывается зазубренными лепестками, которые рвут мясо и дробят кости. Такая пуля пробьет тебя насквозь, в отверстие я смогу просунуть кулак.

Я вежливо улыбался, слушая эту тираду. Если Богдан думал потрясти меня своей крутизной, то не очень-то преуспел. Но как он выжил — вот это вопрос! Пока расстрига живописал разрывник, в дырке на рубахе что-то вроде как блеснуло, но разглядеть толком я не успел — он повел плечами, и это место оказалось закрыто плащом. Что за невидимая, — ну, почти невидимая — штука надета у него под рубахой, что за чудеса такие? Чудеса всегда настораживали меня…

Главным образом потому, что меня самого защищало нечто подобное.

Я подавил желание ощупать свою грудь. Там, почти неотличимое от кожи, глубоко в нее погрузившееся и принявшее такой же цвет, пряталось одно очень необычное устройство — генератор силовой брони. Я нашел его давно, еще на горе Крым, в брошенном грузовике, где лежал скелет одного отшельника. Тогда необычный кругляш попросту прилип к моей груди, а после выпустил из себя световой кокон, запеленавший верхнюю часть тела, не считая шеи, головы и рук. Свет погас, будто впитавшись в кожу, и стал незаметен… до тех пор, пока в меня не выстрелили. Тогда оказалось, что это броня — световая или силовая, как хотите, так и называйте — главное, что она перераспределяет удар пули по всей своей поверхности, то есть на мгновение сжимается на торсе, ну а пуля просто падает, расплющенная, на землю. Я так и не выяснил, откуда взялась эта штука, кто, где и когда ее сделал, на каких принципах она работает (но однажды я услышал от одного очень, очень плохого человека, что это технология каких-то доминантов). С тех пор кругляш, незаметный ни для кого, всегда был на мне, днем и ночью. Я ждал, что когда-нибудь у него закончится энергия, но прошло уже несколько сезонов, а этого не происходило. Световая броня несколько раз спасала меня если не от смерти, то от тяжелых ран — уж точно.

Что если такая же на Богдане?

Но моя броня слабо вспыхивает зеленоватым светом, если что-то с приличной силой ударяется о торс. А в оставленном пулей «шершня» дырке в рубахе зеленого света я не углядел — то, что блеснуло там, скорее напоминало металл.

— Откуда ты знаешь меня? — спросил я, приглаживая свои черные как смоль волосы. Красить их приходилось довольно часто, чтобы не были видны белые «корни». — Я ведь…

— …Хорошо замаскировался, — кивнул Богдан, медленно опуская разрывник. — Ствол в кобуру, доставщик. Ну! Потом продолжим разговор.

Я сделал, как он хотел. Расстрига тоже убрал оружие, небрежно провел ладонью по груди, запахнул плащ и произнес:

— Алви Сид, управитель Херсон-Града… бывший управитель. Далеко ты забрался от горы Крым.

— Далеко, — кивнул я. — Главное — давно. Не думал, что кто-то…

— Кто-то в этих местах узнает тебя, да еще с перекрашенными волосами? Никто и не узнает. Даже красить их нет теперь особого смысла.

— Ты-то узнал.

— Я долго жил в Херсон-Граде и несколько раз видел тебя там. Тебя или твоего брата, мутант.