Город Эмбер: Предсказание - Дюпро Джин

— Можно быть спокойной за тебя? Из окон не будешь высовываться? Не свалишься с лестницы?

— Разумеется, нет, — ответила Никки. — Я ограничусь только теми ящиками, до которых смогу достать. Буду раскладывать все на две кучи: в одной будет то, что нужно оставить, а в другой — все на выброс.

— Вторая куча получится большая, — заметила Кристал.

Как только Кристал уехала, Никки взяла собачье печенье и поспешила наверх.

— Аманда! — позвала она. — Это я!

Никки открыла дверь, и Отис пулей бросился к ней. Щенок поднялся на задние лапы и вытянул передние, словно хотел погладить девочку по лицу. Никки присела и почесала его за ушами.

— Привет! Ты такой милый! Аманда вышла в коридор.

— Я слышала, как Отис тявкал. Не знаю, как нам удастся скрыть, что он здесь. Кристал может его услышать, — сказала Никки.

— Господи! — вздохнула Аманда. — Может, найти ему намордник?

— Ну, это, пожалуй, жестоко, — ответила Никки. — Нужно придумать что–нибудь еще.

Никки вошла в детскую и огляделась. Свернутый ковер натолкнул ее на дельную мысль.

— Мы можем звукоизолировать комнату.

Почти два часа Никки и Аманда занимались тем, что пытались устроить звукоизоляцию в комнате. Они раскатали большой ковер, из других комнат принесли в детскую маленькие ковры и застелили ими пол. Из шкафов достали одеяла и полотенца, занавесили ими дверь и окна. Время от времени Никки спускалась вниз, чтобы проверить, не слышно ли, как лает Отис.

— Сработало! — наконец сообщила она.

Они не просто звукоизолировали комнату, но создали нечто необычное и прекрасное. Комната, застеленная коврами и завешанная одеялами, стала похожа на огромную палатку, которая радовала глаз разноцветьем: сине–красный пол, розово–лилово–зеленые с золотым стены. Света, правда, стало меньше, поэтому они принесли снизу торшер, а потом еще диванные подушки и второе кресло–качалку.

— Если бы мы могли разжечь огонь в камине, получилась бы самая уютная комната в доме, — заметила Никки.

— Здесь действительно хорошо, — согласилась Аманда. — Но Отис может сжевать ковры.

— Я куплю ему игрушки, — сказала Никки, — пусть жует их. — Она наклонилась и почесала щенка за ушами. — А теперь я займусь вещами.

— Вещами?

— Да, хочу перебрать все. Тебе не попадались альбомы для наклеивания вырезок, дневники или фотоальбомы?

Аманда задумалась.

— Может, в комоде в большой гостиной?

Никки спустилась в большую гостиную, выложила в картонную коробку все, что было в ящиках комода, и вернулась наверх. Они устроились с Амандой на диване и принялись разбирать добычу. Там были старые, затертые колоды игральных карт, календарь 1973 года, альбом с двумя десятками выцветших фотографий черного кокер–спаниеля, старые письма, несколько журналов «Нэшнл джеогрэфик», альбомы с фотографиями мужчин, женщин, детей. В одном из них Никки нашла три старые открытки с черной полосой по периметру, которые были отправлены разными людьми, но все в 1918 году и с одинаковым текстом:

«Примите наши искренние соболезнования в связи с трагической утратой».

О какой утрате шла речь?

— Кажется, я знаю, что ты хотела бы увидеть! — вдруг воскликнула Аманда. — Сейчас принесу.

Она пошла вниз и вернулась с маленьким блокнотом в коричневой обложке.

— Старик иногда что–то записывал сюда, — сказала Аманда и протянула девочке блокнот.

Никки открыла блокнот и увидела написанные четким почерком имя и фамилию своего прадеда: «Артур Грин». Это был не дневник, а отдельные записи. Первая была сделана в декабре:

«7/12. В последнее время происходит что–то странное. Может, причина в том, что отказывает мой мозг, а может, и нет. Постараюсь вести записи и дальше».

«Интересно», — подумала Никки и положила блокнот в ту кучку вещей, которые собиралась оставить, решив, что позже посмотрит его более внимательно.

Отис тем временем тихо грыз ножку стула. К счастью, он облюбовал заднюю ножку, поэтому следы от его зубов в глаза не бросались.

Аманда взяла один из журналов «Нэшнл джеогрэфик» и начала листать его.

— Господи, ты только посмотри! — воскликнула она, показав Никки фотографию извергающегося вулкана. — Похоже, пророчица видела что–то подобное.

— Кто?

— Пророчица. Алтия Тауэр. Ты не слышала о ней? Она стала знаменитостью! В этом городе все или почти все следуют ее словам.

— Почему ты называешь ее пророчицей?

— Потому что она увидела будущее, — заговорщически проговорила Аманда.

— И что она увидела?

— Толком она ничего не смогла сказать. Наверное, это был такой ужас, что ей стало дурно. Она часто повторяла слова «огонь», «взрывы». Наверное, увидела что–то подобное. — Аманда постучала пальцем по фотоснимку. — Но с тех пор Алтия не встает с постели.

— Это удивительно! — нахмурившись, сказала Никки. — Но я не понимаю, что это означало. Ты говоришь о кошмарном сне?

— При чем тут сон? — В голосе Аманды послышалось презрение. — Алтия увидела будущее. Миссис Бисон считает, что это было предупреждение.

— А кто такая миссис Бисон? — спросила Никки.

— Она живет на нашей улице, через два дома. Очень милая, умная, раньше работала в школе директором. У нее есть собака по кличке Сосиска, ты еще увидишь их. Дело в том, что люди сошли с пути истинного, поэтому все так ужасно, и мы приближаемся к концу света. Но Бог хочет спасти нас, вот он и послал видение Алтии. Если мы будем делать все правильно, то спасемся, и то, что открылось ей, не произойдет. Во всяком случае с нами.

— А что мы должны делать?

— Все, что велит пророчица, потому что ее устами глаголет Бог. Она говорит нам, от чего мы должны отказаться.

— Отказаться?

— Да. Например, она часто произносит что–то вроде «никаких горшидов», и, по словам миссис Бисон, это означает «никаких грешников». И мы стараемся вести себя как положено. Еще она говорит: «Никаких песен», поэтому мы больше не слушаем музыку по радио или на компакт–дисках, а по телевизору смотрим только новости.

— Но почему?

— Чтобы не проявлять эгоизм и больше любить Бога. — Аманда многозначительно посмотрела на Никки и захлопнула журнал.

Никки задумалась. Действительно, святые от чего–то отказывались, например от кроватей, и спали на гвоздях. Она знала, что монахи и священники не могли жениться, некоторые даже переставали говорить, давая обет молчания, и полностью посвящали себя Богу. Может, ей тоже следует от чего–то отказаться?

— Ты от чего–нибудь отказалась? — спросила она Аманду.

— Да, — ответила та. — От женских романов. Миссис Бисон говорит, что их чтение — потеря времени.