Узы крови - Патриция Бриггз

Я на мгновение, внутренней памятью, вспомнила, как хлюпал ковер, пропитанный темной вязкой жидкостью. Меня едва не стошнило, но резкая боль в голове послужила необходимым отвлечением.

Стефану не потребовалось много времени, чтобы снять шлейку, и как только он ее снял, я переменилась. Стефан отошел, и Сэмюэль снова занял свое место возле меня.

И гневно поджал губы, когда коснулся моего плеча. Я покосилась вниз и увидела, что кожа сплошь покрыта синяками, и шлейка сильно ее натерла. Повсюду видны были кусочки свернувшейся крови цвета ржавчины. Я словно побывала в автомобильной аварии.

Стоило мне подумать об автомобилях, как я вспомнила о работе. Посмотрела в окно, но небо было еще темное.

— Который час? — спросила я. Голос звучал хрипло.

Ответил вампир:

— Пять сорок пять.

— Мне нужно одеться.

Я резко встала — и напрасно. Я схватилась за голову, чертыхнулась и снова села, чтобы не упасть.

Сэмюэль отвел мои руки от лба.

— Открой глаза, Мерси.

Я постаралась, но левый глаз по-прежнему открывался с большим трудом. Как только я открыла оба глаза, Сэмюель ослепил меня фонариком.

— Черт побери, Сэм, — сказала я, пытаясь вырваться.

— Еще разок, и все.

Он был безжалостен и на этот раз сам раскрыл мой глаз. Потом отложил фонарик и провел руками по моей голове. Когда его пальцы отыскали больное место, я зашипела.

— Сотрясения нет, Мерси, хотя у тебя на голове шишка размером с яйцо и, если не ошибаюсь, левая часть лица к утру станет лиловой. Так почему этот кровосос утверждает, что ты, по меньшей мере, последние сорок пять минут была без сознания?

— Уже ближе к часу, — сказал Стефан. Он снова сел на пол, еще дальше от меня, но продолжал с напряженностью хищника внимательно наблюдать за мной.

— Не знаю, — ответила я, и мой голос дрожал гораздо сильнее, чем хотелось бы.

Сэмюэль сел на диван рядом со мной, взял небольшое покрывало, скрывавшее ущерб, причиненный Медеей спинке, и укрыл меня. Он потянулся ко мне, но я отстранилась. У доминантного волка стремление защищать — сильнейший инстинкт, а Сэмюэль очень доминантный волк. Протяни ему палец, и он захватит весь мир, а с ним и всю мою жизнь.

Но от него пахло рекой, пустыней, шерстью и чем-то знакомым, сладким, что принадлежало только ему… Я перестала сопротивляться и положила ноющую голову ему на руку. Теплая упругая плоть под виском облегчила головную боль. Может, если не двигаться, голова не отпадет? Сэмюэль издал тихий успокаивающий звук и провел умелыми пальцами по моей голове, не касаясь больного места.

Я не забыла про фонарик и не простила Сэмюэля, но расквитаюсь, когда мне станет лучше. Давно я ни к кому не прислонялась, и, хотя я понимала, как глупо показывать ему такую слабость, сил отстраниться не было.

Я слышала, как Стефан прошел на кухню, открыл холодильник и что-то стал делать на кухонном столе. Потом запах вампира приблизился, и Стефан сказал:

— Пусть выпьет это. Поможет.

— В чем поможет?

Голос Сэмюэля звучал гораздо ниже, чем обычно. Если бы голова болела хоть немного меньше, я бы отодвинулась.

— Обезвоживание. Ее укусили.

Стефану повезло, что я прислонилась к Сэмюэлю. Вервольф начал вставать, но я застонала от этого неожиданного движениям и он остановился.

Ну хорошо. Я притворилась, но это помешало Сэмюэлю напасть. Пальцы его до боли сжали мою руку, но эта боль слилась с остальной. Я была не в той форме, чтобы разнимать их, поэтому продолжала изображать беспомощную. Хотелось бы только играть эту роль не так правдоподобно.

Сэмюэль снова сел и отвел с моей шеи волосы. Его пальцы коснулись больного места, которое раньше не чувствовалось за другими болями и ушибами. Но как только он до него дотронулся, начало жечь, и жжение распространилось до самой ключицы.

— Это не я, — сказал Стефан, хотя как-то неуверенно, словно сам в это не вполне верил. Я повернула голову, чтобы видеть его. Но неуверенность в голосе не отразилась на суровом лице.

— Кроме анемии, опасности для нее нет, — сказал Стефан Сэмюэлю. — Нужно гораздо больше, чем простой укус, чтобы превратить человека в вампира. И не знаю, можно ли вообще превратить Мерси. Будь она человеком, стоило бы опасаться, что он сможет призвать ее и она будет повиноваться его приказам, но ходячие не так уязвимы для нашей магии. Ей просто нужно ликвидировать обезвоживание и отдохнуть.

Сэмюэль бросил на вампира острый взгляд.

— Ты кладезь информации, верно? Если не ты ее укусил, то кто?

Стефан улыбнулся одними уголками губ, как будто во все этого не хотел, и протянул Сэмюэлю стакан апельсинового сока, который уже предлагал и раньше. Я знала, почему он протянул стакан не мне, а Сэмюэлю. Сэмюэль привык защищать свою территорию. И я удивилась тому, что вампир способен это понять.

— Думаю, Мерси расскажет гораздо лучше, — сказал Стефан. В его голосе звучала непривычная тревога, и это отвлекло меня от тревоги по поводу собственнического инстинкта Сэмюэля.

Почему Стефану так необходимо, чтобы рассказывала я? Он ведь тоже там был.

Я взяла у Сэмюэля стакан и села, чтобы больше не прислоняться к нему. И пока не начала пить, не сознавала, как меня мучает жажда. Я не люблю апельсиновый сок — обычно его пьет Сэмюэль. Но у этого был вкус амброзии.

Однако магия была не при чем. Когда я напилась, головная боль не прошла и мне хотелось только забраться в постель и с головой укрыться одеялом. Но пока Сэмюэль все не узнает, отдыха мне не видать, а Стефан, по-видимому, говорить не собирается.

— Несколько часов назад мне позвонил Стефан, — начала я. — Я перед ним в долгу — он помогал освобождать Джесси.

Оба внимательно слушали, Стефан иногда кивал. Когда я добралась до того, как мы входили в номер отеля, Стефан сел на пол ближе ко мне. Он прислонился спиной к дивану, отвернулся от меня и закрыл глаза рукой. Может, просто устал. В окнах уже брезжил рассвет, когда я закончила рассказ своей попыткой убить Литтлтона и последующим соприкосновением со стеной.

— Ты уверена, что все происходило именно так? — спросил Стефан, не отнимая руки от глаз.

Я нахмурилась и села прямее.

— Конечно, уверена.

Он ведь и сам там был. Почему же его голос звучит так, словно я выдумываю?

Он потер глаза и посмотрел на меня. В его голосе звучало облегчение.

— Не обижайся, Мерси. Твои воспоминания о смерти этой женщины очень отличаются от моих.

Я нахмурилась.

— Как это отличаются?

— Ты говоришь, что я просто стоял на коленях, пока Литтлтон убивал горничную?