Злобный ветер - Пирс Энтони

— Я даже не вижу где остановиться, — пробормотал папа. — А это что, еще один поворот?

— Там пересечение с 940-й трассой, — ответила мама нарочито спокойным тоном. Это еще больше испугало Карен. Даже мальчишки уже не шутили. Теперь стало очень легко представить, что фургончик — это самолет, падающий вниз сквозь потоки воды. Девочка изо всех сил старалась отогнать этот образ.

— Перекресток? Что-то непохоже, — засомневался папа. — Но, может, там есть большое здание, за которым можно укрыться от ветра? Я не рискну остановиться раньше чем мы найдем хорошее место, ведь мотор может больше не завестись!

Машина дернулась, продолжая ползти вперед. Мама тихонько вскрикнула — плохой признак. Значит, она испугалась, а испугать ее нелегко.

— Джим…

— Как нам вернуться к мосту? — спросил папа.

— Тут две дороги. Я думала, мы на левой, но мы, наверное, все-таки на правой. Она ведет на Безымянную Косу.

— Что ж, как бы там ее ни звали, едем вперед, — решил папа.

Карен обрадовалась, когда за окном снова показалась земля: коротенький мост. Она посмотрела вперед через ветровое стекло. Дорожный знак гласил — Роквэлл. А другой — Безымянная Коса. И в самом деле — они на Безымянной Косе.

А укрытия нигде не видно. Наконец мотор кашлянул последний раз и заглох. Как бы то ни было, придется простоять некоторое время здесь, па безымянной отмели. Мама не даст папе даже сходить проверить мотор, потому что ветер сейчас носит всякие обломки по воздуху и делает метательные снаряды из всего, что подвернется. Все, что им остается, — это только ждать.

— Удачная посадка на брюхо, — провозгласил Шоп, — в далекой стране. Пожалуйста, без паники! Нас спасут прежде, чем охотники за головами найдут нас.

Шутку все проигнорировали.

Семейство наделало бутербродов и засело петь песни, притворяясь, что они на пикнике, пока за окном выл ветер и ночь, словно голодный зверь, поглощала последние отблески дня. Фургончик трясло постоянно, так что вскоре на это просто перестали обращать внимание.

Наступило затишье. Решили быстро сделать необходимые дела. Папа пошел посмотреть, что с мотором, а дети вывели своих питомцев на улицу справить природные потребности. Хотя Твиттеру это было не нужно, Карен вынула его из клетки и уютно устроила в ладонях. Он потерся клювом о ее нос — поцеловал хозяйку. С другими он так не делает. Единственный трюк, которому попугайчика удалось обучить. Зато этого достаточно. Значит, Твиттеру с ней так же хорошо, как и ей с ним.

Ветер подул снова. По силе его новых порывов стало понятно, что будет еще хуже, чем раньше. Все бросились обратно в машину. Папе, понятное дело, не удалось наладить мотор, но зато он нашел несколько камней, чтобы заблокировать колеса. Мама включила радио, совсем ненадолго, только чтобы узнать погоду.

— В ближайшие двадцать четыре часа ожидается приближение к минимальной точке силы урагана, — услышала Карен и истерически рассмеялась. Так, значит, это еще даже не минимум! Тогда что такое максимум и знать не хочется! — Двадцать четыре градуса шесть минут северной широты, восемьдесят один градус три минуты западной долготы, двигается на северо-запад со скоростью десять миль в час.

Мама проследила направление по карте и снова вскрикнула:

— Да это прямо здесь! Он идет прямо сюда!

— Ну, говорят, в самом центре урагана обычно тихо, — попытался успокоить ее папа.

И снова ничего не оставалось, кроме как сидеть и ждать. Все решили, что кровати сейчас — не самая удачная идея, так что каждый пристроился как мог и попытался заснуть. Особых причин запирать животных не было, они бродили где хотели. Буфер уселся у ног Шона, Мидранж избрал общество Дэвида. Твиттер, инстинктивно побаиваясь Мидранжа, укрылся в клетке. Кот никакого интереса к птицам не проявлял, но Карен одобрила выбор попугая.

Прогноз погоды оказался верным. Ветер внезапно стих, уступив место абсолютной тишине. Но все отлично знали, что выходить нельзя, ураган может нанести удар в любую минуту. Карен некоторое время прислушивалась к окружающему миру, а потом заснула.

Карен проснулась на рассвете. На небе не было солнца, но все-таки стало светлее. В голове у девочки мелькала картинка, будто бы вокруг фургончика кружатся облака, посылая в него стрелы, но эти стрелы были сделаны из пара и не причиняли никакого вреда. Тем не менее ветер стих, так что самое страшное позади. Машину не перевернуло, не унесло в море. Теперь все можно вспоминать как забавное приключение.

С появлением света зашевелились и остальные. В туалет выстроилась очередь. Мама принялась стряпать завтрак, пока папа собрался на улицу попытаться снова починить мотор.

— Ух ты! — удивленно воскликнул он.

Карен как раз в эту минуту освободилась и с Твиттером на пальце высунулась вслед за отцом. И удивленно застыла в дверях.

Пейзаж изменился. Теперь они были не на побережье полустрова. Недалеко от машины росли деревья, как будто бы сделанные из металла, их плоды напоминали подковы. А рядом с одним из этих деревьев стояла самая странная лошадь, которую девочка когда-либо видела. Видимо, это был конь. Задняя часть была вполне обычной, лошадиной. Но спереди торчал торс с руками и головой мужчины. У него за спиной болтался потертый изогнутый лук и колчан со стрелами.

— Это что такое? — спросила Карен, слишком удивленная, чтобы испугаться.

— Кентавр…— сказал папа каким-то чужим голосом.

— Что?

— Мифическая помесь лошади и человека. Наверное, это статуя. Но выглядит очень натурально.

Статуя обернулась.

— А, чужеземцы! — воскликнула она. — Какими судьбами на Острове Кентавров?

Карен посмотрела на свою птицу:

— Что-то мне подсказывает, что мы уже не во Флориде, Твиттер!

Папа, судя по всему, проглотил язык, так что Карен решила ответить за него:

— Мы Балдуины. Сюда нас занес ураган Весельчак. В смысле, тропический шторм. А мы сейчас где? Эта коса называется Островом Кентавров?

— Причем здесь коса? — кентавр удивленно поднял брови. — Это же не косина. Сельскохозяйственные орудия у нас растут в другом месте. А это — башмачное дерево.

Он протянул руку и коснулся позвякивающей на ветке подковы.

Услышав разговор, на улицу вылезли остальные члены семьи.

— Ого! Человек-конь, — провозгласил Дэвид. — А я думал, это фантастика.

— Так и есть, — кивнул папа, — мы, должно быть, попали на какое-то шутовское шоу.

— Простите, я вас, наверное, не так понял, — жестко сказал кентавр. — Вы считаете меня шутом?

Внезапно неведомым образом у него в руках оказался лук. Острие стрелы точно указывало на папу.

Карен среагировала раньше, чем успела подумать. Как обычно, в общем.