Верховный маг империи - Диана Удовиченко

– Смотри, великий вождь, – сказал Роб, обводя рукой вокруг, – смотри, как огромны твои земли.

Внизу простиралось Орочье гнездо. Все его видел Уран-гхор: и бесконечную степь, и невысокие холмы, и леса, богатые дичью, и холодную реку Орени, и озера, скованные льдом…

– А теперь слушай, – сказал старик, поднимая бубен и откидывая посох.

Ударил шаман, и тяжелым рокотом отозвался его бубен. Еще раз ударил – задрожал воздух вокруг него. Медленно двинулся посолонь старый Роб, выпевая слова древней песни. Он возносил хвалу солнцу, ветру и воде, славил лютых нордаров, что охраняют дикие земли, просил у них помощи для Уран-гхора. Голос шамана то взмывал к небу, то стелился по камню гор, низкие звуки бубна вплетались в песню, сливались с нею, придавали силу.

Молодой вождь глаз не сводил с Роба. Никогда не видел он такого камлания. Гурдын – шаман Гра-ориг – взывая к духам предков, визжал, шипел, скакал. Лицо его искажалось судорогой, на губах пена выступала. Валился он наземь в припадке, бился, глаза закатывал. Потом говорил, что это духи в него вселялись, и передавал, что они рассказали. А движения Роба были скупыми, точными, морщинистое лицо спокойно и задумчиво. И слова его песни были понятными. Вот обратился он к духам, обитающим в Чумном городе, и закружились вокруг вершины белые тени. Поклонился им шаман и отправил в разные концы Орочьего гнезда, узнать, что где творится. Слились духи с солнечными лучами, разлетелись быстрее птиц. Вскоре вернулись и заплясали вокруг Роба, невнятно шелестели, рассказывали. Выслушал их шаман, поблагодарил и отпустил с миром.

А потом и вовсе странное случилось. Вновь ударил старик в бубен, вновь запел, только слова были другими. Не понимал их Уран-гхор. Вроде бы знакомый язык, орочий, только звучал как чужой. Стих ветер, загустел воздух, испуганно задрожала под ногами гора, само время замедлилось, а вокруг шамана завихрилась неведомая сила. Не видел ее вождь, только почувствовал легкое прикосновение, от которого волосы зашевелились на голове, а по телу озноб пробежал. Уже не согбенный старик перед ним стоял, а могучее существо, равное богам. Воздел руки шаман, вознесся вверх и повис в воздухе. Уран-гхор глаза протер: не померещилось ли? А Роб начал вращаться вокруг себя, сначала медленно, потом все быстрее, быстрее… Вот уже не различить было тела шамана, оно слилось в серое пятно. У молодого вождя голова кругом пошла. Вдруг остановился старик, выбросил руки перед собой, и сорвалась с них великая мощь, ударила в вершину соседней горы. Вспучился камень, потрескался, как горящая древесная кора, задвигалась гора, скособочилась, менялась на глазах. Съехала с остроконечной вершины снежная шапка, покатилась вниз, увлекая за собой валуны, обрушилась на землю. Уронил руки старик, рассеялась великая сила. Тяжело дышал Роб, опускаясь вниз. Снова сгорбилась его спина. Уран-гхор подал ему посох, спросил осторожно:

– Кто ты, отец?

– Я – последний шаман Орочьего гнезда.

– Но у нас есть другие шаманы…

– Шаманы ваши – лжецы и трусы. Ничего они не умеют, только дары у орков выманивают.

– И с духами предков не разговаривают?

– Станут духи предков к таким дурням спускаться! – усмехнулся Роб.

Кивнул молодой вождь. Он и раньше не больно-то шаманам верил. Старик же отдышался и начал свой рассказ:

– Давным-давно, много сотен зим назад был орочий народ огромен и силен. Дружно жили все племена, и правили ими могучие вожди. Шаманы же были мудры и искусны. А все потому, что в Орочьем гнезде крылось бесценное сокровище – место силы. Таких мест в Поднебесном мире несколько. Они как окна. Окна в бездну – другой мир, населенный великими богами, непобедимыми и беспощадными. Одного места силы хватало на все наши земли. Шаманы черпали в нем свое могущество. Я показал тебе, а ты видел. Древние заклятия были записаны на каменных плитах, и по ним юноши учились камланию. Но иногда окна раскрывались, и тогда боги врывались в Поднебесный мир, пожирая все живое. И никто не обладал властью над ними, кроме шаманов из рода Стражей. Они знали тайную песню, которая заставляла богов возвращаться обратно в бездну. Так проходили века, и жили орки богато, щедро кормила их родная земля, и тучными были стада, а вулкорки – неуязвимыми. И дрожали при имени их все народы Поднебесного мира. Но наступило время беды. Один молодой шаман из рода Стражей возомнил, что может повелевать богами бездны. И сочинил он новую песню, и спел ее, призывая богов себе на службу. И тогда великие боги обрушили свой гнев на Орочье гнездо. Они вырвались из своего мира и покарали орков. Они пожирали все, что встречалось на их пути, выжигали землю и низвергали на нее небо. Лютая погибель ждала весь орочий народ. Но тогда на землю диких пришел человек.

– Сорное семя… – прошептал Уран-гхор.

– Нет, он был великим вождем из Дальних земель. И великим шаманом, постигшим тайны бездны. Вдвоем с молодым шаманом из рода Стражей они загнали богов обратно и запечатали окно. Посмотри под ноги, сын.

Взглянул Уран-гхор и увидел вытесанный в камне круг с непонятными письменами.

– Да, вождь. Ты стоишь на месте силы, – старик вздохнул и надолго замолчал.

Не выдержав безмолвия, Уран-гхор робко спросил:

– Что же было дальше, отец?

– Человек вернулся в Дальние земли, чтобы навсегда защитить свою родину от богов бездны. А орочий шаман остался и был страшно наказан за свое самоуправство. Он видел, как умирают его соплеменники. Голод пришел в Орочье гнездо. Больше не было дичи в лесах, и не родила выжженная земля. И вслед за голодом пришла чума и собрала свою жатву. Малочисленным стал орочий народ. И тогда шаман проклял тот день, когда познал песню бездны. Спрятал он все плиты с письменами и убил всех, кто умел черпать силу чужого мира. А потом он ушел вслед за чумой, по Скорбному пути, прося Сацеола лишь о смерти. Но слишком велико было его преступление, и смерть обошла его стороной. И жил шаман отшельником, и не вернулся больше к своему племени. Вороны приносили ему зерна, и он питался ими.

– А что же орки?

– Орки выжили, и выжила их земля. Снова появилась дичь в лесах, рыба в реках и озерах. Снова стал охотиться народ, кормить свои семьи. Но не было больше шаманов, которые умели брать силу из бездны. И великих вождей больше не родило Орочье гнездо. Племена стали воевать между собой, разделились на малые кучки. Никто больше не боялся орков. И стали они жалким народом – диким и слабым.

– Да проклянут духи предков имя того шамана! – гневно воскликнул Уран-гхор. – Но откуда, отец, ты все это знаешь?

Понурил седую голову старик, с трудом опустился на колени, тихо проговорил:

– Это я разбудил те силы, которые нельзя было тревожить. Я виновен во всех бедах нашего народа. Прости меня, сын.

– Что ты! – воскликнул вождь, поднимая Роба. – Разве могу я судить тебя? Прости и ты мне мои горячие слова. Но сколько же зим ты прожил?

– Мне было три десятка зим, когда я ушел в Чумной город. С тех пор минуло еще пять сотен зим.