Сенсеры. В агонии - Ольга Арсид

Эллен начинала думать, что единственный выход – сдаться. Прекратить бессмысленную борьбу и принять ту себя, которой ей суждено было стать по рождению.

Никакого экшена… никакого поцелуя в финале…

***

Днем к Эллен пришла Леся. Плюхнулась к ней на кровать, словно они старые добрые друзья. Сегодня девушка была в образе девочки-гота. Эллен поморщилась от запаха сигарет и проворчала:

– Может, оставишь меня одну? У меня разве не тюремное заключение?

– Сегодня и завтра – да. Но мне было велено прийти. Слушай, объясни, почему ты так боишься пройти очищение?

«Ясно. Чтец поучительных лекций пожаловал».

– Это мои чувства, я не хочу от них отказываться, – Эллен отвернулась от Леси, уставилась в окно, где было видно голубое чистое небо.

– Да никто же не заберет у тебя чувства, их просто сделают нормальными, на том уровне, на котором они у обычных людей, без сенсерных излишеств.

Эллен резко вскочила, села по-турецки.

– Хорошо, – с вызовом сказала она, – тогда объясни мне, почему родная мать после разлуки в два года кидает на меня короткий взгляд и говорит «здравствуй, Эллен»? Здравствуй, Эллен!!! Какое еще к черту «здравствуй»?! Почему ты с таким безразличием говоришь о родителях? Совершенно не реагируешь на явную симпатию парня? Почему ваша медсестра с таким хладнокровием говорит о смерти юной девушки? Почему во взгляде каждого, кто находится в этих стенах, я вижу безразличие и жестокость? Почему моего друга замучили до полусмерти?! Почему? Почему? Почему?!

Леся прикусила губу и отвела взгляд в сторону.

– Ты как-то нездорово на все это смотришь…

– А как мне смотреть на то, что моих друзей убили?! – прикрикнула Эллен. – Это вы все тут нездоровые после очищения. Так что нет, спасибо.

Леся выдохнула протяжное «пфффф» и встала с кровати.

– Короче, я хотела, как лучше… да, мне действительно на многое плевать. И на тебя тоже, делай, как знаешь.

Она пошла к выходу, но у двери остановилась.

– И, между прочим, мне нравится Сергей, но я не стремлюсь любить. Уязвимее зависимости нет. Не хочу стать больной, как твоя подруга. – Леся открыла дверь.

– Стой!

Леся замерла.

– Где Нелли? Что с ней?

– М-м-м, многие бы хотели оказаться на ее месте. Виктор Романович красивый мужчина, и женщин он любит исключительно красивых. Ей повезло.

Леся скрылась за дверью, а Эллен осталась задыхаться от волнения. Ей не верилось, что дядя… нет, нет, это ведь так отвратительно! Нелли заслуживает наказания, но не такого же – стать любовницей человека, которого ненавидишь всем сердцем.

***

«Что же делать?»

Эллен была все ближе к решению сдаться.

Когда за окном начало темнеть, в комнате снова открылась дверь. У Эллен перехватило дыхание, когда она увидела маму.

– Можешь не напрягаться, сегодня я уже выслушала две лекции.

Джиллиан молча подошла ближе, присела на край кровати и шепнула:

– Элли, прости меня.

Эллен не могла пошевелиться. Она смотрела в родные карие глаза и гадала: нежность матери – притворство или же перед ней действительно ее мама?

– Малышка моя, так надо было. Прости меня, пожалуйста, – Джиллиан заплакала, и Эллен поняла, что ее собственные слезы давно бегут по щекам.

– Мам? – только и смогла произнести она.

– Я, Элли, я. Прости меня, солнышко.

Эллен поверила. Она вскочила и кинулась маме на шею. Энергия взорвалась в теле неистовым фейерверком. Руки матери сомкнулись на спине так крепко, что стало трудно дышать.

– Мама, мамочка, – рыдала Эллен ей в плечо.

Они до боли сжимали друг друга в объятиях, обе плакали. Джиллиан гладила Эллен по волосам, целовала, не переставала просить прощения.

Когда они успокоились, мама объяснила:

– Я должна была притворяться. Если бы я сразу встала на твою сторону, Витя бы изолировал меня от тебя.

Эллен кивнула.

– И прости, что отправила тебя в подвал. Хотела, чтобы ты поняла, что Тимур жив, но не знала, что его тогда там не было. Прости, я не могла помочь ему избежать пыток, но всеми силами сохранила жизнь. Он не раз был на грани.

– А сейчас он…

– Все хорошо. Он дома. Я соврала, что за ним слежка. Отправила несколько своих людей во временный отпуск.

– Своих? – удивилась Эллен.

– Да. Не все так преданы Виктору, как он считает. Есть люди, которым я могу доверять, и сегодня они помогут тебе выбраться отсюда.

– Что? Как? – занервничала Эллен.

– Не переживай, у нас есть план. Я ждала, когда Витя уедет, потому что он глаз с меня не спускает.

– А если кто-то услышит? – испуганно шепнула Эллен.

– Не переживай, все под контролем. Как только стемнеет, и большинство служащих разъедутся по домам, мы выведем тебя отсюда.

– А как же ты?

Джиллиан вздохнула, ласково погладила дочь по щеке.

– Элли, родная, я останусь тут.

Эллен поджала губы, завертела головой, снова хотелось рыдать, но она держалась. Как же так? Опять потерять ее?!

– Пойми, Виктор может смириться с твоим исчезновением, что вряд ли, конечно, но с моим – никогда. Ты должна понимать, о чем я говорю. Должна была видеть это в глазах своего брата. Это болезнь, Эллен. Неизлечимая. По крайней мере, Витю поздно лечить. Надеюсь, что Саша справится. У него еще есть время. Я должна остаться, так я буду спокойна. Со мной вы всегда будете в опасности, а я не хочу этого.

Эллен прилегла матери на колени.

– Я не хочу без тебя.

– Так надо, солнышко. Вы уедете далеко отсюда, и у тебя будет счастливая нормальная жизнь. Мое место здесь, – Джиллиан вздохнула. – В этом театре абсурда. Я уверена, Витя давно догадывается, что я чувствую больше, чем показываю. Мы оба притворяемся.

– Ты прошла очищение, да?

– Не добровольно. Поэтому что-то пошло не так.

– Ты забыла о нас?

Джиллиан нахмурилась. На лице отразилось сомнение.

– Мне трудно ответить на этот вопрос. У меня до сих пор в голове бардак. Иногда кажется, что я живу по двум сценариям одновременно, поэтому я не хотела, чтобы ты проходила очищение насильно. Ты молодец, что тянула время. Я горжусь тобой, я всегда знала, что ты сильная и со всем справишься.

Эллен еще крепче прижалась к матери. Та гладила ее по голове, ласкающая энергия не переставала скользить по телу. Было почти спокойно, почти хорошо.