Девятый Дом - Ли Бардуго

Алекс покачала головой. Столько силы просто лежало на камине, где ее мог достать каждый. Что же было в остальных урнах?

– У вас не должно быть таких вещей, – сказала она, вспоминая обезумевшие глаза Дарлингтона, стоящую на коленях Мерси. – У вас не должно быть возможности делать это с людьми.

Майк вскинул брови.

– Ты его не хочешь?

– Я этого не говорила, – Алекс положила конверт себе в карман. – Но, если я когда-нибудь узнаю, что вы использовали что-то вроде этого на мне, я сожгу это здание.

Строение на Линвуд оказалось двухэтажным домом из белого дерева с прогибающимся под весом заплесневелого дивана крыльцом. Дарлингтон рассказывал ей, что когда-то у «Омеги» был дом в переулке за «Волчьей мордой» – крепкий каменный коттедж, полный полированного темного дерева и хрусталя. Их буквы были до сих пор высечены в камне, но Алекс было трудно представить вечеринки вроде «Психоза Омеги» и «Секса на пляже» в обстановке, похожей на уютную чайную комнату шотландских старых дев.

«С тех пор культура братств уже не была прежней, – сказал тогда Дарлингтон. – Они стали лучше одеваться, устраивали формальные ужины, начали всерьез воспринимать слова про «джентльменов и ученых»».

«Джентльмен и ученый» – подходящее описание для тебя».

«Настоящий джентльмен не станет хвалиться этим титулом, а у настоящего ученого есть дела поважнее, чем написваться шотами горящего «Dr Pepper».

Но, когда Алекс спросила, почему братство вышибли с кампуса, он только пожал плечами и подчеркнул что-то в книге, которую читал:

«Времена изменились. Университет хотел собственность, а не обузу».

«Возможно, им стоило оставить их в кампусе».

«Стерн, ты меня удивляешь. Сочувствие братству пьянства и неоправданной агрессии?»

Алекс вспомнила сквот на Седросе.

«Заставь людей жить, как животные, и они начинают вести себя, как животные».

Но «животное» было слишком слабым словом для Блейка Кили.

Алекс достала из кармана целлофановый пакет и высыпала порошок себе в рот. Моментально ощутив позывы к рвоте, она зажала себе нос и закрыла рот ладонью, чтобы не выплюнуть субстанцию. Вкус был зловонным и соленым, и ей отчаянно хотелось прополоскать рот, но она заставила себя сглотнуть.

Ничего нового она не почувствовала. Господи, что, если Майк ее надул?

Сплюнув в грязном дворе, Алекс поднялась по ступеням и дернула входную дверь. Та оказалась не заперта. В гостиной воняло застоявшимся пивом. Еще один потрепанный диван и кресло с откидывающейся спинкой стояли вокруг сколотого кофейного столика, заставленного красными чашками «Соло», а над самодельным баром с двумя разными табуретами висела доска с записями. Какой-то парень без рубашки, в пижамных штанах и надетой козырьком назад бейсболке собирал разбросанные стаканчики и швырял их в большой черный мусорный мешок.

При виде нее он вздрогнул.

– Я ищу Блейка Кили.

Он нахмурился.

– Эм… Ты его подруга?

Алекс пожалела, что так торопилась в «Манускрипте».

Как именно действует эта звездная пыль? Глубоко вздохнув, она ему широко улыбнулась.

– Я была бы очень благодарна за твою помощь.

Парень сделал шаг назад. Он прижал ладонь к сердцу, словно его ударили в грудь.

– Конечно, – серьезно сказал он. – Конечно. Все, что в моих силах.

Он ответил на ее улыбку, и Алекс почувствовала себя слегка нехорошо. И слегка чудесно.

– Блейк! – позвал он, поднимаясь по лестнице и жестом приглашая ее следовать за собой. Он шел пружинистой походкой. Дважды по пути наверх он оборачивался на нее через плечо и улыбался.

Они поднялись на второй этаж, и Алекс услышала музыку, оглушительный грохот видеоигры, в которую играют на полной громкости. Здесь запах пива был не настолько силен, и Алекс ощутила легкий намек на очень плохую траву, попкорн из микроволновки и парней. Здесь было в точности, как в квартире, где она жила с Леном в Ван-Найс. Пожалуй, убогость другого сорта, архитектура постарше, посумрачнее, без чистой позолоты южнокалифорнийского солнца.

– Блейк! – снова позвал парень с голой грудью. С совершенно открытой улыбкой он потянулся назад к Алекс и взял ее за руку.

Из одной из дверей высунул голову какой-то великан.

– Джио, придурок, – сказал он. Он тоже был без рубашки, в шортах и надетой задом наперед бейсболке, словно это было что-то вроде униформы. – Ты должен был почистить туалет.

Значит, Джио был то ли новичком, то ли каким-то лакеем.

– Я прибирался внизу, – объяснил тот. – Ты хочешь познакомиться с… О боже, не могу вспомнить твое имя.

Потому что она его не называла. Алекс только подмигнула.

– Сначала почисти гребаный туалет, – фыркнул великан. – Вы, задроты, не можете просто продолжать срать поверх дерьма! И кто, нахрен, такая…

– Привет, – сказала Алекс и – так и не называя своего имени – отбросила волосы назад.

– Эм. При… Привет. Как дела? – он подтянул шорты вверх, затем снова их приспустил, снял бейсболку, провел ладонью по клочковатым волосам, вернул бейсболку на место. – Привет.

– Я ищу Блейка.

– Зачем? – горестно спросил он.

– Поможешь мне его найти?

– Конечно. Блейк! – взвыл великан.

– Чего? – отозвался раздраженный голос из спальни дальше по коридору.

Алекс не знала, сколько времени у нее осталось. Она стряхнула с себя руку Джио Лакея и решительно двинулась вперед, целенаправленно не заглядывая в туалет.

Блейк Кили, развалясь, лежал на футоне, попивал из большой бутылки «Gatorade» и играл в «Call of Duty». Зато на нем по крайней мере была рубашка.

Она чувствовала, что остальные парни мнутся позади нее.

– Где твой телефон? – спросила Алекс.

– Ты кто, на хрен, такая? – спросил Блейк, запрокинув голову и оценив ее одним-единственным наглым взглядом.

На секунду Алекс запаниковала. Неужели волшебный порошок Майка выветрился так быстро? Или Блейк почему-то к нему невосприимчив? Потом она вспомнила, как этот порошок обжег ей горло. Она вырвала провод из стены, и игра замолчала.

– Какого…

– Мне та-а-ак жаль, – сказала Алекс.

Блейк заморгал и лениво, непринужденно ей улыбнулся.

Это его ухмылка сердцееда, подумала Алекс, и ей захотелось вышибить ему зубы.

– Ничего страшного, – сказал он. – Я Блейк.

– Я знаю.

Его улыбка стало шире.

– Мы знакомы? Я вчера был бухой, но…

Алекс закрыла дверь, и у него расширились глаза. Он выглядел слегка растерянным, но совершенно счастливым. Ребенок в Рождество. Богатенький ребенок в Рождество.