Рыцари плащаницы - Анатолий Дроздов

– Смирением не завоюешь страну! – возразил Роджер.

– Если подданные короля или императора откажутся выполнять его приказы, власть правителей кончится и перейдет в руки тех, кого люди признают своими вождями.

– Так не бывает!

– Много лет назад в Индии человек по имени Ганди призвал своих соотечественников не исполнять приказы иноверцев, захвативших земли индийцев, не покупать их товары. Пришлая власть стала заточать ослушников в темницы, избивала и казнила их. Но люди следовали призыву Ганди. Так продолжалось несколько лет. Чужаки были вынуждены уйти – страна не подчинялась им! Ранее индийцы несколько десятилетий боролись против завоевателей с оружием в руках – и безрезультатно!

– Не приходилось слышать, – задумчиво сказал Роджер. – Но не думаю, что в Леванте такое получится. Здесь много веков все воюют со всеми, единого правителя не было, поэтому крестовый поход нам удался, и появилось Иерусалимское королевство. Теперь у сарацин есть султан, объединивший всех в одно государство, а у нас нет королевства. Султан не станет терпеть непослушание христиан, просто сгонит их с земель. Тех, кто откажется уходить, продадут в рабство. Христианам.

– Купят?

– С большой охотой. Мир погряз в алчности и неверии. Саладин отпустил жителей Иерусалима, заплативших выкуп, и велел сопроводить их до границ своих земель. Когда несчастные вошли в христианские княжества, то, прежде чем они добрели к морю, их дважды ограбили свои, убив тех, кто сопротивлялся. Ты говорил красиво, но это пустые мечтания. Реликвии пробуждают в сердцах людей веру и стремление следовать заповедям Господа. Поэтому ими хотят обладать правители, и поэтому так плодятся подделки, вроде того копья, которым римский воин якобы пробил тело Господа и которое пилигрим Петр якобы нашел в Антиохии во время завоевания Леванта. Но даже эта подделка вселила мужество в защитников города, и они разбили сарацин под стенами. Я старый человек, меня трудно обмануть. Эта плащаница подлинная. Ты сам видел чудо, которое она явила.

– Вера твоя спасла тебя!

– Воля Господа! Он велел мне идти в Иерусалим и забрать плащаницу! Он, испытывая нашу веру, назначил испытания, раз от разу все более тяжкие. Поэтому врагов вначале было семеро, потом стало пятьдесят, а затем и целая сотня. Мы могли стать иудами и предать Господа, отдав врагам его плащаницу, дабы те пощадили нас. Но мы вступились за святыню, свидетельство ран Господних. И бог явил мне знамение в подтверждение верности избранного пути.

– Знамение?

– Я видел крест в небе. Дважды. В первый раз это случилось в Масличном ущелье, когда мы схватились с сарацинами. Крест быстро пролетел вдоль склона ущелья, был он красным. Я понял, что прольется много крови. Затем крест появился вновь и проплыл над моей головой. На теле моем в ту пору появилось много ран, и я малодушно думал о смерти. Но крест в этот раз был серебряный – стало ясно, что Господь явит чудо. Так и вышло. Внезапно явился Рено со своими людьми, и мы одержали победу.

Во второй раз я видел крест здесь, в Азни. Я только начал вставать после моего чудесного исцеления и в слабости человеческой помышлял, смогу ли выдержать испытания, что посылает мне Господь. Тут в небе появился крест. В этот раз он был серебристый. Крест несколько раз облетел замок, и я понял, что пока мы в Азни, Господь закроет нас от врага дланью своею. Поэтому я должен непременно исполнить обет.

– Как выглядел крест? – заинтересовался Козма.

– Во второй раз я хорошо его рассмотрел. У него две перекладины: одна посреди, большая и широкая, другая, снизу, маленькая. Богословы спорят, каким следует писать крест, многие настаивают на таком шестиконечном, теперь я знаю, что они правы.

– Крест летел медленно?

– Как стрела. Спереди у него сиял нимб, и слышалось жужжание. Знамения Господа часто сопровождаются непонятными звуками.

– Кто еще видел крест?

– Никто. Я нарочно спрашивал у стражи и слуг, работавших во дворе, – никто не заметил. Господь являет свои знамения избранным, тем, кто исполняет его волю…

Козма смотрел на Роджера со странным выражением лица.

– Ты не веришь мне? – сердито спросил рыцарь.

– Верю! И очень рад, что ты видел этот крест.

– Последуешь за мной?

– Непременно!

– В Иоаким? У него есть причина остаться в Азни.

– Я знаю, что сказать ему, чтоб не остался.

– Пусть будет так!

"Новость приведет Акима в чувство, – весело подумал Козма, уходя от Роджера. – не то офеодалился совсем. Пора вылезать из баронской постели. Нас ищут! Возможно, уже нашли…"

* * *

Рено и Иоакимом вернулись к вечеру, но поговорить с другом наедине Козме не пришлось. Едва соскочив с коней, оба соперника по любви дружно побежали к баронессе, что само по себе выглядело удивительно. Козма насторожился и оказался прав. Почти тотчас же за ним и Роджером явился слуга, они вместе отправились в трапезную.

Кроме баронессы, Иоакима и Рено там оказался Сеиф и почему-то Ги. Поскольку раненый оруженосец был благородного происхождения, Козма догадался, что намечается военный совет. Так вышло. Баронесса сидела во главе стола, Роджеру указали кресло по правую руку хозяйки замка, Козма к своему удивлению оказался по левую. Остальные расселись, кто где.

Докладывал Рено. С каждым его словом лицо Роджера становилось мрачнее.

Отряд Азни в первом же селении баронии наткнулся на разъезд сарацин. Их оказалось около десятка. К счастью сарацины увлеклись грабежом, попарно обыскивая дома поселян, поэтому не смогли оказать организованного отпора. Рыцари баронессы приняли сарацин за обычных разбойников, коих в землях Леванта всегда хватало, поэтому расправлялись с грабителями быстро и жестко – большую часть зарубили или закололи, тех, кто попытался ускакать, догнали стрелы. Только потом Рено и Иоаким обратили внимание на отличное вооружение и снаряжение убитых. Начали расспрашивать селян. Большинство их разбежалось при нападении сарацин, те, что не успели, были слишком напуганы. Лишь двое более-менее внятно смогли поведать: незадачливые грабители хвастались, что следом за ними идет большое войско, во главе с самим Саладином.

– Селение лежит на пути к Азни, – заключил Рено. – Саладин направляется сюда.

– Как скоро будет? – спросила баронесса, ломая пальцы.

– Через день, два…

Все, не сговариваясь, посмотрели на Роджера. Хотя Алиенора ничего не сказала на этот счет, всем было понятно, что с этой минуты главным в замке становится комтур. Роджер медлил с ответом, задумчиво глядя перед собой. Его длинные, худые пальцы теребили ремень тяжелой сумки, с которой рыцарь не расставался нигде и никогда. Козма единственный догадывался, какая дума занимает сейчас госпитальера. "В этот раз Господь отмерил испытание полной мерой! – мелькнуло у него. – Сколько у Саладина людей? Это не сотня евнуха!"