Летнее зелье - Бен Ааронович

— Она говорила, почему сбежала? — спросил я.

— Нет, — сказал Дерек. Но он сказал это слишком быстро, и его глаза невольно метнулись к Джоанн, которая делала вид, что делает долгий глоток вина, обдумывая убедительный ответ. Я дал ей столько времени, сколько ей было нужно.

— Это был просто глупый спор, — сказала она, а затем произнесла фразу, которую никогда не следует произносить в присутствии полиции. — Это ничего важного.

— И мы быстро её нашли, — сказал Дерек.

— Как раз вовремя, — сказала Джоанн. — Мы уже собирались вам звонить.

— Где вы её нашли? — спросил я.

— У обочины на главной дороге, — сказал Дерек. — Той, что слева, если свернуть к Лактону, когда выезжаешь из деревни.

Я достал телефон и попросил их показать место на Google Maps. Думаю, они хотели избежать этой темы, но не могли этого сделать, не привлекая внимания к тому факту, что они этого хотят.

Место находилось к востоку от Рашпула, в противоположном направлении от того, куда, как предполагалось, Ханна и Николь пошли, пересекая ту же дорогу по пути на Бирчер-Коммон.

— Зачем вам это знать? — спросила Джоанн.

— Привычка, — сказал я и сделал глоток вина. — Я так обучен — сначала задавать вопросы, а потом уже думать, зачем нужна информация.

Я не оставался намного дольше после этого и оставил их допивать третью бутылку. Интересно, что произойдёт в тот момент, когда я выйду за дверь, и мне захотелось вернуться и заглянуть в окно. Я решил не делать этого — даже у полиции должны быть какие-то стандарты. И, кроме того, они могли меня увидеть, и тогда их полезность как источников информации закончится.

Я приехал в коровник и застал Беверли роющейся в моих вещах.

— Что ты делаешь? — спросил я.

Она стояла на коленях у моих сундуков, одетая только в синие шёлковые трусики и подходящий топ-камисол, и систематически раскладывала содержимое на полу вокруг себя.

— Я в нетерпении ожидала твоего возвращения, — сказала она, — но через десять минут мне стало скучно.

— Это объясняет бельё, — сказал я. — Которое очень красивое, кстати.

— Да, это так, — сказала Беверли.

— Но что ты делаешь в моих вещах?

— Нам нужен подарок для Хью, — сказала она. — В обмен на то, что он дал тебе.

— Не думаю, что он хочет что-то взамен, — сказал я.

— Не глупи, — сказала Беверли. — Он отдал тебе самую важную вещь, которая у него была — это дисбаланс. Так нельзя. Он старик — что, если он умрёт?

Она вытащила лёгкие двустволки Purdey с самооткрывающимся механизмом, щёлкнула ими, открывая стволы, и оглядела их с тревожно профессиональным видом.

— Как думаешь, ему бы понравились они? — спросила она.

Я сел на кровать и начал раздеваться.

— Думаю, с оружием он покончил, — сказал я. — Ты так не думаешь?

Я решил оставить трусы — мужчина должен сохранять некоторую тайну, в конце концов.

— Да, — сказала она. — А Мелисса только отдала бы их своему гарему.

Беверли закрыла сундук и посмотрела на меня.

— Что ты делаешь? — спросила она.

— Я нетерпеливо ожидаю, — сказал я. — Когда ты заберёшься в постель.

— С чего ты взял, что я ещё в настроении?

— В отличие от некоторых, — сказал я, — я привержен этому состоянию нетерпения. Я вкладывал в него часы. При необходимости я могу поддерживать его неопределённо долгое время.

— Я могла бы вернуться в свою комнату в «Лебеде», — сказала она.

Я медленно заложил руку за голову и кокетливо согнул левую ногу.

— Но тогда, — сказал я, — ты была бы совсем одна, а я всё ещё был бы здесь неотразимо-нетерпелив.

Она заставила меня ждать по крайней мере минуту, а затем забралась ко мне в постель. Последовали поцелуи и хватания за разные места — подробностями я вас утомлять не буду, за исключением того, что когда мы уже приступили к делу, я сделал паузу достаточно долгую, чтобы спросить: «Мы не… ну, оплодотворим этот сад или что-то в этом роде?»

— Питер! — прорычала Беверли. — Сосредоточься!

После мы лежали потные поверх пухового одеяла, раскинувшись, чтобы поймать слабый ветерок, проникающий в дверь, не касаясь друг друга, кроме как её рукой на моём бедре и моей рукой поверх её.

— Когда тебе было одиннадцать, — сказал я, — ты когда-нибудь выскальзывала из дома?

— Постоянно, — сказала Беверли.

— Куда ты ходила?

— В реку, конечно, — сказала она. — Куда же ещё?

— Ты не танцевала?

— На суше?

— Ага?

— Может, и танцевала — не знаю.

— Голая?

— Когда мне было одиннадцать?