Князь Тишины - Анна Гурова

Меня охватило ощущение, что я должна что-то сделать. Я смотрела на Эзергиль и думала: чего мой помощник от меня хочет? Нет, я уже догадалась, но хотела, чтобы он сказал сам.

– Шевели мозгами быстрее, – раздался раздраженный голос синего. – Время идет. Чего доброго, кто-нибудь явится.

– Некому являться. Погодина в больнице, Антонина ушла. Иван не сумеет сюда добраться.

– Хватит болтать. Убивай ее быстренько, и пошли отсюда.

– Ты что, рехнулся? Мне – убить Эзергиль?

– Она меня видела! Она могла меня узнать! Я не могу допустить…

– Так убей ее сам, если такой крутой! При чем тут я?!

– Смерть смерти рознь. Если ее убью я, толку от этого будет немного. Так, небольшое нервное потрясение. Тем более, ей явно не впервой. А если ты…

– Можно спросить, зачем тебе это надо?

– Зачем?! – поразился синий. – Ты еще спрашиваешь? Ты что, ничего не поняла?

– Не-а.

– Это же заговор против тебя! Валить надо из этой мастерской, причем срочно, пока не поздно! Тебя же хотят погубить с того момента, как ты сюда пришла. Вспомни «Рагнарек»! А Оредеж, где тебя едва не утопили? Я уже замучился тебя выручать. Такого демона раздобыл на халяву, и, кстати, никакой благодарности. А сейчас тебя кто спас? Смотри, будешь тянуть время, уйду, и разбирайся с этой компанией сама. Неужели ты думаешь, что сегодняшнее тебе оставят без последствий?

Я покосилась на Эзергиль и заметила, что она подняла голову, а ее свечение стало более тусклым.

– А как мне ее убить? – поинтересовалась я. – Голыми руками?

– Ну, почему? – обиделся голос. – Как тебе больше нравится, так и убивай. Хочешь, голову ей отруби, хочешь, взорви. Средства я тебе предоставлю в любой момент.

Я немного подумала.

– Думаю, ты выбрал не того человека, – сказала я. – Убивать я не умею. У меня скорее всего не хватит духу даже на курок нажать. А ты говоришь – голову отруби. Насмешил!

Князь пробормотал какую-то невнятную грубость и надолго замолк, очевидно, подыскивая способные убедить меня аргументы. Эзергиль уже почти перестала светиться.

– Каждому настоящему мастеру реальности надо пройти через убийство, как и через собственную смерть, – наставительно произнес он наконец. – Человеческая жизнь – одно из проявлений высшей реальности, на манипуляции с которой в душе у каждого человека поставлен блок. Пока ты не снимешь этот блок, не освободишь душу от присущей всем людям инстинктивной неприязни к убийству и не поймешь, что жизнь и смерть – одно, тебе никогда не стать мастером, попомни мои слова. Рано или поздно это придется сделать. Так почему бы не сейчас? И тебе полезный опыт, и меня прикроешь. Она ведь все равно тебя погубит, разве не понимаешь? И вообще, в этой школе тебе жизни больше не будет. Они начнут тебя тормозить всеми силами. Давать глупые бесполезные задания. Скрывать информацию. А главное, когда ты это поймешь, они не дадут уйти. Просто не выпустят. Для таких заведений это нормально. Хочешь навсегда остаться в чьем-нибудь ночном кошмаре и закончить жизнь в психушке? А я мог бы найти для тебя новое учебное заведение, между прочим, гораздо приличнее этого…

– Ладно, убедил, – сказала я. – Давай подумаем, как ее лучше убить. Я думаю, застрелить. Мне так будет проще.

– Вот и ладушки, – с огромным облегчением выдохнул голос. – Протяни руку ладонью кверху.

Я так и поступила. В руке вскоре появился тяжеленный пистолет.

– А поменьше не мог найти? Мне ж его не поднять!

– Нормальный пистолет, – возмутился голос. – Ты посмотри, какой красивый! «Беретта», оружие киллеров. Давай целься.

– И куда тут нажимать?

– Странный вопрос. На спусковой крючок, естественно, – язвительно ответил голос. – Это такая маленькая железная закорючка…

– Вот эта? Так я и жму на нее, и ничего не происходит.

– Быть не может! – обиделся голос. – Ты, наверно, не сняла с предохранителя.

– Господи! – вздохнула я. – Откуда же мне знать, где тут предохранитель? Все это слишком сложно. Честное слово, отрубить голову было бы проще.

– Я тоже так думаю, – мрачно заметил голос. – Все, хватит валять дурака. Нажми сюда, потом прицелься и дави на спуск. Как только терпят здесь такого тугодума?

Я не без труда подняла пистолет и тут же опустила.

– Что, опять? – злобно спросил голос. Я нервно хихикнула:

– А Эзергиль-то где?

– Что?!

Комната озарилась вспышкой ядовито-синего цвета. Эзергили не было; остался только едва заметный контур, который на глазах растаял в воздухе.

– Ты это нарочно сделала! – загремел яростный вопль у меня в ушах. – Отвлекала меня идиотскими вопросами и тянула время, пока она не сбежала!

– А не надо варежкой хлопать, – парировала я.

– Ты за это заплатишь! Прямо сейчас!

Темнота снова сгустилась. Я стояла в полном мраке с пистолетом в руке, вообще не понимая, в комнате я или уже нет. Вот так – повисшей в чуждой темноте, выкинутой из реальности – должно быть, чувствовала себя Эзергиль перед тем, как ей удалось сбежать. Неужели Князь и впрямь думал, что я собираюсь ее убить? Мне вдруг без всякой причины стало весело и абсолютно не страшно.

– Знаешь, чего мне сейчас больше всего хочется? – спросила я своего раздражительного помощника. – По-честному? Выйди-ка у меня из-за спины и покажись.

– Решилась наконец? Ты догадываешься, что потом с тобой произойдет? – зловеще спросил голос.

– Давай, я жду, – отважно заявила я.

– Ты уверена? Даже в ваших убогих версиях миров смерть остается смертью. А ведь ты не знаешь, где сейчас находишься…

– Знаешь, в чем твоя основная проблема? Для Князя Тишины ты слишком болтливый.

Я обернулась и с огромным удовольствием выстрелила Князю в синюю физиономию. Как давно я мечтала это сделать!

И мир развалился в грохоте и брызгах крови.

Когда пространство собралось по новой, я обнаружила, что нахожусь там же, где и была, – на табуретке перед верстаком. Я похлопала глазами, чтобы привыкнуть к электрическому свету. Иван сидел на своем месте, погруженный в творческий процесс. Перед ним голубела полусфера, в которой мелькали какие-то вспышки. Похоже, он вообще ничего не заметил. Метрах в двух от меня стояла Эзергиль, отвернувшись к окну, и водила пальцем по стеклу. Лицо у нее было задумчивое и расстроенное.

– Прости меня, – не глядя на меня, сказала вдруг она. Выражение у нее было такое, словно она обращается не ко мне, а к себе.

Я оторопела:

– Нет, это ты меня прости. То есть не прости… извини, что так все вышло. Меня просто занесло – знаешь, как это бывает, когда кажется, что ты круче всех, и хочется это всем доказать, и кажется, что сейчас самый подходящий момент? И я не знала, что он явится. А круто я отвлекла его, когда догадалась, что ты хочешь сбежать, правда? Кстати, знаешь, я его застрелила. Выстрелила ему в рожу так, что он отлетел шагов на пять и куда-то провалился – наверно, к себе в ад. Смотри, у меня до сих пор его кровь на одежде…