Ночь дракона - Сергей Крускоп

– Именно! – радостно откликнулась девушка. – Давно мечтала посмотреть, что там творится, но среди моих знакомых нет магов Воды, а мне самой нужные заклинания не удаются.

– Ты с ума сошла! – нахмурился я.

– Сивер, не бухти. – Ивона обворожительно улыбнулась. – Ты ведь знаешь, что я все равно пойду.

– Просто не хочу в случае чего рассказывать твоему дяде Олбрану об обстоятельствах безвременной кончины его любимой племянницы.

– Ну и не рассказывай, – отмахнулась девушка. – Я же магичка, явлюсь к нему как-нибудь во сне и сама все расскажу. А с моим отцом Виллеаден поговорит.

Виллеаден застыл с открытым ртом, а я лишь пожал плечами. Уж кого-кого, а Ивону я действительно не собирался пасти. Мы с ней виделись довольно нерегулярно, но в промежутках между нашими встречами ей удавалось избежать стольких опасностей, что мои подвиги как-то блекли на этом фоне.

Вахавиор тем временем достал четырехгранный наконечник с направленными назад зазубринами и с большой осторожностью (как мне показалось) навинтил его на пику. Заметив его действия, Ивона удивленно вскинула бровь, но ничего не сказала.

Заскрипела, поворачиваясь, кран-балка, и через минуту гулкий всплеск возвестил, что подводное судно спущено на воду.

– Эй, не мешки с… водорослями сгружаете! – прикрикнул на матросов Виллеаден и глянул через фальшборт вниз: – Ну, вроде стоит ровно, набок не заваливается! Ты бы, Нард, ей… ему… какое-нибудь другое название подобрал. Погорделивее. Что-нибудь вроде «Меч-рыба» или «Стремительная черепаха». Или «Морской змей», наконец.

Изобретатель, уже бодро спускавшийся по веревочному трапу к люку, промолчал. Вахавиор покачал головой.

– Ладно, хорош лясы точить! – приказал он. – Двигаем!

Ивона показала нам с Виллеаденом язык и стремительно, словно всю жизнь этим занималась, соскользнула по трапу вниз.

Солнце восходило к зениту. Береговая линия по правому борту несколько приблизилась: прилив обнажил полосу камней, покрытых толстым матрасом спутанных водорослей. Стая пестрых куликов-камнешарок с радостным верещанием пронеслась над медленно погружавшейся в пучину «Стремительной черепахой» (или, быть может, «Меч-рыбой»). Я проследил взглядом, как продолговатый силуэт чудо-лодки растворяется в мельтешении солнечных бликов. Несколько дельфинов совершили синхронный разворот и, терзаемые любопытством, отправились посмотреть, чем там собирается заниматься это невиданное доселе существо.

– Мужики! – спросил Стериан, обращаясь к нам с Виллеаденом. – А не знаете ли вы, зачем капитан привинтил на эту подводную посудину магический гарпун?

– Хотел я приладить одну магическую штучку, – сказал гном, – давно валялась у меня в хозяйстве… Да не успел пока. А с ней можно было бы только ручки вверх-вниз двигать, – так сказать, задавать вектор.

– А если какой-нибудь другой движитель придумать? – спросила Ивона, не отрываясь от окна.

– Какой? – заинтересовался гном. – Не парус же!

Вахавиор работал передней парой весел-ластов, размеренно поднимая и опуская рычаги. На его покрытых шрамами руках перекатывались бугры мышц, сокращаясь и расслабляясь с четкостью давно и надежно отлаженного механизма. Зрительную трубу с зеркальными стеклами он повернул к себе, аргументируя тем, что ни Нард, ни Ивона не знают здешнего фарватера.

Изобретатель трудился на задней паре ластов, заметно отставая в силе гребков от темного эльфа. Девушка же заняла место рулевого, заодно взяв на себя роль наблюдателя-исследователя, приникая поочередно к обоим круглым окошкам в носовой части судна и комментируя увиденное.

– Это нечто фантастическое! Мы движемся под водой – на самом деле, и безо всякой магии! И, похоже, глубоко…

– Три с половиной сажени, – отозвался к'Либбин, мельком взглянув на круглый циферблат сбоку от себя.

– Ого! А еще глубже можно?

– Можно.

– А десять саженей?

– Можно, но лучше не надо – там давление утраивается.

– Ой, там ставриды – целый косяк! Интересно, хоть один человек… или эльф видел косяк ставрид на такой глубине?

– Несомненно, – отозвался Вахавиор, – просто большинство этих счастливцев не могли потом поделиться впечатлениями. Хотя на юге – да в той же Ибрении, – ловцы губок видят, наверное, и не такое.

– О, еще какие-то рыбы, я таких и не знаю. Акула вроде… Ну, не акула, так, акулка – в мою руку длиной. Удирает от нас! А теперь – что-то похожее на треску… Осторожно! Там, справа, камни…

– Вижу, – Вахавиор, не переставая работать рычагами, вгляделся в смотровую трубку, – и не забывай, что на руле – ты.

– …А на камнях – водоросли, – продолжала Ивона. – И как будто мох… Зоофиты какие-то. Медуза… А вот и дельфины! Как они смотрятся в воде – словно парят в воздухе! Обалдеть можно! Что-то еще – не могу понять, что: то ли скала какая-то, то ли водоросли особо длинные… Так, чуть левее возьмем-ка! О, вижу! Оно прямо перед нами. ОГО!!!

«Морской кот» плавно покачивался на волнах. Вода постукивала в обшивку борта, как будто вежливо просила впустить ее внутрь. Ей столь же вежливо отказывали. Чуть слышно поскрипывал натянутый якорный канат.

– Пора бы им уже и закончить «ходовые испытания»! – сказал Виллеаден. – Если после такого пребывания под водой посудина Нарда всплывет, то, полагаю, это будет означать полный и безоговорочный успех испытаний. Да что вообще можно столько времени делать под водой?!

– А ты когда-нибудь бывал под водой? – осведомился Стериан.

– В детстве, – неохотно сознался эльф, – в речку нырял. И в Королевскую заводь: хотел живого кнакера посмотреть.

– Посмотрел? – спросил я. – Нет, я не подкалываю, я просто сам ни разу кнакера не видел.

– Ну, как вам сказать, – эльф потрепал мочку уха, – в общем-то, посмотрел. Только не самую подходящую часть и не в самый подходящий момент. Он же длинный – поди разберись в спешке, где у него голова, а где что. В общем, пока я шел домой, встречные от меня шарахались и зажимали носы. Должен сказать, что я их понимаю.

Я рассмеялся, облокотившись о фальшборт.

Стая дельфинов, кружившая возле судна, выполнила очередной, маневр. Несколько черных спин с треугольными плавниками мелькнули и пропали. Минуту спустя одинокий дельфин выскочил из воды, увлекая за собой шлейф мерцающих брызг, кувыркнулся в воздухе и нырнул в родную стихию, растворившись в кружеве пены.

Громадные челюсти, чье движение создало эту пену, сомкнулись.

– Это морской змей! – вскричала Ивона, задыхаясь от смеси безумного ужаса и восторга.

За окошком двигалось тело, принадлежавшее одному из самых легендарных чудовищ. Мелькнула голова, не уступавшая размерами четырехвесельному ялику. Когда-то, несколько лет назад Ивона видела останки подобной головы в Мусеоне. Но никакие мертвые кости не передадут той стремительности обводов и уверенности движений, которые не приходилось наблюдать еще ни одному из Разумных. За головой потянулось туловище, мускулистое и гибкое, снабженное двумя парами ластов, скорее выполнявших роль стабилизаторов, чем движителя. Девушка, задержав дыхание, все смотрела и смотрела, а тело чудовища все не кончалось и не кончалось. И вот уже мелькнула вторая пара ластов и потянулся сжатый с боков хвост, чьи извивы и толкали гигантского ящера вперед.