Хранители скрытых путей. Багровое небо - Джоэл Розенберг

Йен Серебряный Камень проснулся от прикосновения. Он протянул руку за «Покорителем великанов» и сжал знакомую рукоять, прежде чем различил над собой смутный силуэт Арни Сельмо.

— Снаружи что-то происходит, — встревоженно произнес Арни едва ли не шепотом.

Йен сел и прислушался. Услышал он только, как потрескивает в очаге засыпающий огонь и шумно храпит в углу Валин.

Арни уже вытащил из-под кровати хаки Йена и опустился на корточки. Помог Йену запихнуть поврежденную ногу в ботинок и сильно затянул шнуровку. Больно, но лучше быть уверенным, что нога не подвернется.

Кроме того… Йен пошарил в кармане штанов, достал кольцо Харбарда и надел его на палец.

Так лучше. Йен запретил себе шевелить лодыжкой. А не то рана вскроется прямо сейчас. Может, стоит… нет. Если потерять способность чувствовать боль, ничем хорошим это не кончится. Боль — полезное предупреждение, не следует отметать ее взмахом руки. Но как было бы здорово, если бы боль не ослепляла, не лишала сил, если бы ее можно было держать в голове как напоминание. Это было бы просто…

Чудесно.

С помощью Арни Йен поднялся и надел рубаху. Его кожаная куртка, обшитая бахромой, безвольно свисала со стенного крюка. Йен переложил «Покоритель» из руки в руку, надевая куртку.

Из тени выступила Фрейя, от ступней до шеи в броне из крохотных серебристых чешуек. Доспехи льнули к телу, облегая высокую грудь и широкие бедра, подчеркивая выразительный рисунок крепких мышц плоского живота. Даже в слабом свете, падавшем от очага, на лице богини не было ни следа слабости или старости — лишенный примет возраста лик устрашал своим нечеловеческим совершенством.

Голову Фрейи венчал боевой шлем с серебряными крыльями над ушами. Из-под шлема на покрытые доспехом плечи ниспадали золотые волосы, едва ли не призрачные в своей сонной неподвижности.

Двигаясь легко как танцор, Фрейя подошла к ничем не занятому стенному крюку, протянула руку и… сняла с него черный плащ.

Да, с пустого крюка.

— Это тарнкаппе[23], Йен, — произнесла Фрейя; ее голос напоминал негромкий звон серебряных колокольцев. — Некогда он принадлежал самому Вестри, а потом он отдал плащ одному из своих младших сыновей. — Она покачала головой. — А ведь я его предупреждала. Альберих[24]всегда отличался мелочной подлостью, хотя с молотом и долотом, надо признать, управлялся лучше всех. Но Вестри никогда не прислушивался к моим словам!.. Впрочем, этот недостаток присущ не только ему, — сказала Фрейя с улыбкой, поднимая плащ. — Днем от него мало пользы, зато ночью тебя можно обнаружить только по шуму и запаху, а скорее уж Сыны дадут тебе убежать, нежели станут преследовать в ночи шум и запах.

Она бросила Йену плащ; Йен машинально поймал его. Выглядел он вполне вещественным, однако почти ничего не весил, словно был соткан из паутины и шепотов.

Йен застегнул плащ на единственную простую костяную пуговицу и накинул тарнкаппе на плечи. Подвигал рукой, попробовал короткий выпад, затем низкий выпад с выходом — никаких проблем: плащ ни за что не цепляется и достаточно легок, чтобы его полы отлетали в сторону и не мешали движениям руки.

Фрейя застегнула на бедрах пояс с мечом, затем достала из сундука небольшой круглый серебряный щит. Щит был без ремней, насколько видел Йен, однако когда Фрейя прикоснулась к нему предплечьем, тот словно прилип к ее руке. Фрейя согнула пальцы, и Йен впервые заметил, что ее ногти тоже покрыты серебром словно маленькие зеркала.

Свободной правой рукой она извлекла из тяжелых ножен меч. Клинок был короткий и широкий, с рукоятью, густо усаженной самоцветами, с лезвием, черным как ночь, черным, как Сильвертоп. Когда она несколько раз быстро взмахнула им, меч неуловимо просвистел в воздухе.

Что надо сделать, чтобы тарнкаппе заработал? Может, дернуть за выключатель?

— Фрейя, я…

— Ш-ш-ш… — Фрейя повернулась на тихий звук, долетевший снаружи. — Они… ждут чего-то. — Она нахмурилась. — Йен?

Она смотрела не на Йена, а чуть в сторону.