Перси Джексон и последнее пророчество - Рик Риордан

Если Хирон нас и услышал, то не подал вида. В луке у него была стрела, нацеленная прямо в лицо Кроноса.

Как только Кронос увидел меня, его золотые глаза засверкали. Все мускулы его тела напряглись. Но повелитель титанов тут же снова перевел взгляд на Хирона.

— Отойди, сынок.

Услышать, как Лука называет Хирона «сынок», было странновато, но Кронос вложил столько презрения в свой голос, будто «сынок» — худшее из слов, какое он мог придумать.

— Вынужден тебя огорчить.

Хирон говорил ледяным, совершенно спокойным тоном — он так говорит, когда сильно сердится.

Я попытался шевельнуться, но ноги у меня словно налились свинцом. Аннабет, Гроувер и Талия тоже были напряжены, будто и их приморозило.

— Хирон, берегись! — крикнула Аннабет.

Царица дракониц потеряла терпение и бросилась в атаку. Стрела Хирона попала ей точно между глаз, и драконица испарилась на месте, ее пустой панцирь рухнул на землю.

Хирон потянулся за новой стрелой, но его колчан был пуст. Он бросил лук и выхватил меч. Я знал, что он не любит сражаться на мечах — не его это оружие.

Кронос хмыкнул. Он сделал шаг вперед, и лошадиная часть Хирона нервно подпрыгнула. Хвост его подергивался.

— Ты же учитель, — усмехнулся титан. — Не герой.

— Героем был Лука, — проговорил Хирон. — Хорошим героем, пока ты не сбил его с пути.

— Идиот! — Голос Кроноса сотряс город. — Ты наполнил его голову пустыми обещаниями. Ты сказал, что боги заботятся обо мне!

— Обо мне, — заметил Хирон. — Ты сказал «обо мне».

Кронос смутился, и Хирон в этот момент нанес удар. Маневр был хорош — ложный выпад, за которым последовал удар в лицо. У меня самого не получилось бы лучше. Но у Кроноса была хорошая реакция. Он обладал всеми навыками Луки, а это немало. Он отбил клинок Хирона и закричал:

— Назад!

Между титаном и кентавром промелькнул ослепляющий белый свет. Хирон отлетел к фасаду здания с такой силой, что стена обрушилась на него.

— Нет! — закричала Аннабет.

Припадок обездвиженности кончился, и мы бросились к нашему учителю, но не нашли и его следа. Мы с Талией беспомощно раскидывали кирпичи, слыша у себя за спиной раскаты ужасного смеха армии титана.

— Ты! — Аннабет повернулась к Луке. — Подумать только, что я… что я считала…

Она выхватила нож.

— Аннабет, не делай этого.

Я попытался остановить ее, но она стряхнула мою руку со своей.

Аннабет атаковала Кроноса, и самоуверенная улыбка сошла с его лица. Возможно, какая-то часть Луки вспомнила, что когда-то ему нравилась эта девочка, что он заботился о ней, когда она была маленькой. Она всадила нож между ремней, удерживавших на нем доспехи, — точно под ключицу. Клинок должен был бы проткнуть кожу, но он только отскочил от нее. Аннабет согнулась пополам, прижимая руку к животу. Отдача, наверно, была так сильна, что вполне могла привести к вывиху ее раненого плеча.

Я успел оттащить ее назад, и удар косой рассек пустоту в том месте, где только что была Аннабет.

Она принялась колотить меня с криком: «Я тебя ненавижу!» И я не знал, к кому она обращает эти слова — ко мне, Луке или Кроносу. Слезы текли по ее лицу, оставляя грязные подтеки.

— Я должен сразиться с ним, — сказал я ей.

— Это и мое сражение, Перси!

Кронос рассмеялся.

— Ах, какой боевой дух. Я теперь понимаю, почему Лука хотел тебя пощадить. К сожалению, это будет невозможно.

Он поднял косу. Я приготовился к защите, но, прежде чем Кронос успел нанести удар, где-то в тылу армии титана разнесся собачий вой. «А-а-а-у-у-у!»

Надежда была слишком мала, но я позвал:

— Миссис О’Лири?

В рядах противника произошло испуганное движение, а потом случилась престранная штука. Они начали раздаваться в стороны, освобождая проход на улицу, словно на них давило что-то сзади.

Скоро посредине Пятой авеню образовался свободный проход. В конце квартала стояла моя громадная собака, а у нее на спине сидела маленькая фигурка в черных доспехах.

— Нико? — позвал я.

— Гав-гав!

Миссис О’Лири прыгнула в мою сторону, не обращая внимания на рычащих монстров по обе стороны от нее.

Нико двинулся вперед, и враги стали падать перед ним так, словно он излучал смерть, что он, конечно, и делал в действительности.

Он улыбнулся за лицевым щитком своего шлема-черепа.

— Получил от вас весточку. Еще не поздно присоединиться к веселью?

— Сын Аида. — Кронос сплюнул на землю. — Неужели ты настолько любишь смерть, что хочешь ее вкусить?

— Твою смерть — с удовольствием, — ухмыльнулся Нико.

— Я бессмертен, неужели ты не знаешь, идиот?! Я бежал из Тартара. У тебя здесь нет никаких дел и ни малейшего шанса остаться в живых.

Нико вытащил свой меч — метровый, зловеще острый клинок стигийской стали, черный, как ночной кошмар.

— Не согласен.

Земля задрожала. На дороге, на тротуаре, в стенах зданий появились трещины — мертвецы процарапывались в мир живых, руки скелетов хватали воздух. Их были тысячи, и когда они появились, монстры титанов занервничали и стали отступать.

— Стоять! — приказал Кронос. — Мертвецы нам не страшны.

Небеса почернели и похолодели. Тени сгустились. Резко зазвучала боевая труба, и когда мертвецы с их ружьями, мечами и копьями построились в колонны, по Пятой авеню загрохотала колесница. Она остановилась рядом с Нико. Тащили ее кони в виде живых теней, сгущенных из тьмы. Колесница была инкрустирована обсидианом и золотом, украшена сценами мучительной смерти. Вожжи держал сам Аид, владыка мертвых, у него за спиной стояли Деметра и Персефона.

Аид выглядел впечатляюще — в черных доспехах и плаще цвета свежей крови. На макушке его светлой головы сверкал Шлем мрака: корона, излучавшая чистый ужас. Она на моих глазах меняла форму: голова дракона… круг языков черного пламени… венец из человеческих костей. Но самое страшное было не это. Шлем проник в мой мозг и воскресил там мои худшие кошмары, мои самые тайные страхи. Мне захотелось уползти в норку и спрятаться, и я видел — те же чувства обуяли и вражескую армию. И только сила и авторитет Кроноса мешали им броситься наутек.

Аид холодно улыбнулся.

— Привет, отец. Ах, как молодо ты выглядишь.

— Аид, — зарычал Кронос, — я надеюсь, ты с дамами прибыл, чтобы заявить о вашей верности мне.

— Должен тебя огорчить, — вздохнул Аид. — Мой сын убедил меня взять под покровительство тех, кого я считаю своими врагами. — Он с отвращением посмотрел на меня. — Хотя мне ох как не нравятся некоторые выскочки полубоги, я не желаю падения Олимпа. Мне будет не хватать ссор с моими братьями и сестрами. А если мы с ними в чем и сходимся, то в одном: отцом ты был ужасным!