Фрактальный принц - Ханну Райаниеми

— Прости, — шепчу я. — Я был неправ.

И я тоже,отвечает корабль.

Дикий код уже повсюду. Системы корабля забиты белым шумом. Корпус изгибается и сворачивается, словно бумага в огне. Земля тянется к нам гигантской рукой.

Вокруг меня порхают бабочки. В кабине жарко, и мотыльки один за другим вспыхивают крошечными искорками пыли.

Сгоревшие аватары складываются в лицо, увиденное мной в вире тигра, прекрасное лицо девушки с белой как снег кожей.

Тебе всегда удается выбраться, Жан,говорит она. Скажи ей, что я люблю ее. Позаботься о ней. Ради меня. Обещай.

— Я обещаю.

Она целует меня и исчезает. Я закрываю глаза.

Раздается грохот, заполняющий все вокруг, а потом остается только чернота.

Вокруг меня вьются светящиеся змеи, они сплетаются друг с другом так, что невозможно разобрать, где заканчивается одна и начинается другая. Змеи старые. Со множеством лиц. И я узнаю их, вернее, их узнает часть моего существа. Принц-цветок.

Здесь девочка из вира предков. Она снимает маску и целует меня в лоб.

С возвращением, братец.

— Негодяи! — кричу я. — Почему вы не спасли «Перхонен» тоже? Она заслуживала этого больше, чем я.

Мы не в состоянии ее увидеть. Мы видим только себя.

В ее голосе звучит взрослая печаль.

— Проклятье. Это несправедливо.

А когда было справедливо? Это неважно. Мы вернемся к Отцу и навеки останемся с ним.

Старик во мне хочет сказать «да». Снова стать Принцем Историй. Но что-то тянет обратно. «Перхонен». Я дал слово.

Я выполняю свои обещания.

Мне кажется, что одновременно я нахожусь где-то еще. Я помню, как читаю книгу в камере. Помню, как открывается дверь. Тогда я был рожден. Существо, произведенное из «Хрустальной пробки»,[34]мальчик из пустыни и древний бог.

Пойдем с нами, брат. Пойдем с нами.

— Мое имя Жан ле Фламбер, — произношу я. — И нам пора заняться делами.

Я улыбаюсь Таваддуд.

— Мне очень жаль, — говорю я. — Я втянул тебя в неприятности. Я постоянно этим грешу.

К ее чести надо отметить, что она мгновенно реагирует на мое неожиданное появление.

Таваддуд Гомелец, любовница монстров.

— Если ты действительно хочешь загладить свою вину, найди способ спасти мой город, — отвечает она.

— Чен использовал существ, называемых Драконами, — объясняю я. — Это весьма радикальная мера. Я думаю, выход все же можно отыскать. Но тебе он может не понравиться.

Кассар Гомелец окидывает меня взглядом, какой я повидал у многих отцов.

— Сейчас моя дочь говорит от имени нашего народа, — произносит он, опуская руку на плечо Таваддуд. — Решать ей.

— В этом случае может потребоваться… трансформация.

— Сделай это, — просит Таваддуд. — Зото Гомелец ответил отказом. Мы согласны. Все.

Я формулирую свое желание и передаю его странным существам, которые называют себя моими братьями и сестрами. Некоторое время они перешептываются между собой голосами, напоминающими шелест сухого песка. Затем та, что зовется Принцессой, кивает.

Мир погружается в пучину безумия.

Над Сирром бушует ураган дикого кода. Буря достигает Таваддуд, и она чувствует, как поднимается и растворяется в вихрях джиннов. Глазами богов она видит, как с небес на Землю несутся Драконы, как город превращается в песок.

Аун пришел в город, забрал все разумы Сирра, превратил их в истории, сжал до размеров семечка, способного расцвести в любом сознании, подарил вечную жизнь в пространстве книги под синей обложкой, вроде «Сказок тысячи и одной ночи». А когда книга закрывается, Таваддуд ощущает близость Аксолотля, и Дуньязады, и своего отца.

Драконы Чена пожирают дикий код и джиннов, и все, что образует плоть Ауна. Но есть на Земле одно место, куда им не добраться.

И, как выясняется, его не напрасно назвали Потерянным аль-Джанна Пушки.

Термоядерное взрывное устройство мощностью сто пятьдесят килотонн в центре реактивной массы под гигантской защитной оболочкой из бора. Устойчивый вир внутри стальной пули Вана, снаряда весом в три тысячи тонн с полномасштабным космическим кораблем внутри.

Внутренний вир очень маленький, но истории занимают немного места. А из активных разумов здесь только мальчик по имени Матчек и я. Именно он и придумал дизайн. Это книжный магазин, просторный и светлый, с удобными стеллажами и уютными уголками для чтения.

Перед самым запуском Матчек берет с одной из полок книгу в синем с серебром переплете. Он просматривает первую страницу и закрывает том.

— Я никогда не запоминаю приснившихся мне историй, — говорит он.

— Что-то мне подсказывает, что на этот раз все будет иначе, — отвечаю я.

А затем мысленно нажимаю красную кнопку.

Мы спокойно сидим и пьем чай, когда струя плазмы выталкивает снаряд вверх, придавая ему ускорение, в десять раз превосходящее вторую космическую скорость. Прежде чем Чен узнает о нашем исчезновении, мы успеваем миновать Луну. Затем я разворачиваю солнечные паруса и направляю корабль к Магистрали.

Миели все еще где-то там. Я дал слово «Перхонен» и намерен его сдержать. Я опять стал маленьким, чуть больше обычного человека. Но это не имеет значения. Просто надо воспользоваться отсутствием Жозефины в моей голове и заручиться поддержкой нескольких друзей, тем более что я знаю, где их искать.

Принц и я ведем корабль историй к Сатурну, и с моих губ не сходит улыбка.