Ведьмы за границей - Терри Пратчетт

Коленнская кухня, как и все лучшие кухни во множественной вселенной, была создана людьми, которым надо было хоть как-то использовать продукты, от которых наотрез отказывались правители. Без крайней необходимости ни один здравомыслящий человек даже не подумает попробовать на вкус птичье гнездо. И только голод способен заставить человека попробовать аллигатора. Кто будет есть акульи плавники, когда можно съесть саму акулу?

Тетушка Приятка налила себе рома и как раз взялась за ложку, когда почувствовала, что за ней наблюдают.

В дверях, уставившись на нее, стоял высоченный здоровяк в черной кожаной куртке. В руке он держал кошачью маску.

То был очень своеобразный взгляд. Тетушка Приятка вдруг ощутила странное желание привести в порядок волосы и надеть чуть более нарядное платье.

— Да? — спросила она. — Что вам угодно?

— Хаучу еусть, теутушка Прияутка, — ответил Грибо.

Она внимательно осмотрела посетителя. И каких только типов не встретишь в Орлее в нынешние-то деньки. Этот, должно быть, тоже на бал заявился, вот только было в нем что-то очень… знакомое.

Грибо ощущал себя крайне несчастным котом. Только что поднялся страшный шум всего лишь из-за того, что он попытался стащить со стола жалкую жареную индейку. А потом какая-то худющая женщина с лошадиными зубами, жеманно улыбаясь, долго уговаривала его встретиться попозже в розарии, что было совсем не по-кошачьи. Кроме того, тело у него было абсолютно неподходящее, да и у нее тоже. К тому же кругом толпилось слишком много других представителей мужского пола.

А потом он учуял кухню. Кухня притягивает котов так же, как, скажем, притяжение притягивает камни.

— Мы с вами где-то встречались? — уточнила тетушка Приятка.

Грибо ничего не ответил. Нос привел его к миске, стоящей на одном и столов.

— Хаучу! — потребовал он.

— Рыбьих голов? — изумилась госпожа Приятка.

С технической точки зрения они представляли собой отбросы, хотя то, что она собиралась сделать из них, плюс небольшое количество риса и несколько особенных подливок должно было превратить эти головы в блюдо, за которое дрались бы даже короли.

— Хаучу, — повторил Грибо. Тетушка Приятка пожала плечами.

— Что ж, если желаете сырых рыбьих голов, милости прошу, — не стала перечить она.

Грибо неуверенно взял миску. Он еще плохо управлялся с пальцами. Заговорщицки оглядевшись, он нырнул под стол.

Послышались энергичное чавканье и скрежет возимой по полу миски.

Вскоре Грибо снова появился на белый свет.

— Маулаукоу? — поинтересовался он. Удивленная тетушка Приятка потянулась за кувшином молока и чашкой.

— Блюуцце, — возразил Грибо.

…И за блюдцем.

Грибо взял блюдце, смерил его долгим мрачным взглядом и поставил на пол.

Тетушка Приятка удивленно наблюдала за происходящим.

Грибо покончил с молоком и ловко слизнул с подбородка последние капли. Теперь он чувствовал себя куда как лучше. В очаге горел огонь. Грибо прошествовал к нему, уселся, поплевал на ладонь и попытался вымыть уши, но у него ничего не получилось, поскольку и уши его, и лапа оказались для этого занятия абсолютно неподходящими. После нескольких неудачных попыток мытья он наконец улегся на пол и с трудом свернулся клубочком. Что тоже получилось не слишком хорошо, поскольку позвоночник почему-то стал плохо гнуться.

Через некоторое время тетушка Приятка услышала низкое, астматическое ворчание.

Грибо пытался мурлыкать.

Но у него оказалось неподходящее для этого горло.

В общем, проснется Грибо в самом дурном настроении и непременно захочет с кем-нибудь подраться.

А тетушка Приятка вернулась к своему ужину. Несмотря на то что этот верзила прямо у нее на глазах сожрал целую миску рыбьих голов, вылакал блюдце молока, а потом неуклюже скрючился у огня, она вдруг поняла, что ни капельки его не боится. Более того, она с трудом подавляла желание почесать ему брюшко.

Маграт прямо на ходу стащила с ноги вторую туфельку. Сейчас она бежала по длинной красной ковровой дорожке к дворцовым воротам, за которыми ждала ее свобода. Бежать — вот что было важнее всего. И неважно куда, главное — откуда.

А потом из теней вдруг выступили две фигуры. Когда они в абсолютном молчании стали приближаться к ней, Маграт угрожающе подняла туфельку, показывая, что так легко ее не возьмешь. Но даже в сумерках она ощущала на себе эти жуткие взгляды.

Толпа расступилась. Лили Ветровоск в шорохе шелка проскользнула вперед.

Не выказывая ни малейшего удивления, она оглядела матушку Ветровоск.

— И тоже вся в белом, — сухо промолвила она. — Честное слово, ну разве это не мило!

— Я остановила тебя, — откликнулась матушка, все еще тяжело дыша. — Я прервала ее.

Лили Ветровоск посмотрела куда-то за ее плечо. По лестнице поднимались змеесестры, с двух сторон поддерживая безвольно обмякшую Маграт.

— Избави нас боги от людей, которые все понимают буквально, — сказала Лили. — Два — вот волшебное число.

Она подошла к Маграт и выхватила у нее из руки вторую туфельку.

— А ход с часами был довольно занятным, — произнесла она, снова поворачиваясь к матушке. — Часы действительно произвели на меня впечатление. Правда, как видишь, это ничего не дало. Да и вообще, ты бы ничего не смогла сделать. Слишком велика инерция неизбежности. Хорошую сказку ничем не испортишь. Уж поверь мне.

Она вручила туфельку принцу, но с матушки глаз по-прежнему не сводила.

— Ей будет как раз, — сказала она.

Двое придворных держали ногу Маграт, в то время как принц напяливал туфельку на неподатливую женскую ступню.

— Ну вот, — заключила Лили, глядя матушке Ветровоск прямо в глаза. — И еще, Эсме. Можешь даже не пытаться загипнотизировать меня.

— Подходит, — возвестил принц с некой ноткой сомнения в голосе.

— Да уж конечно, — послышался живой голос откуда-то из-за спин стоящих кругом гостей. — Как тут не подойти? Когда на пару шерстяных носков надеваешь…

Лили наконец опустила взгляд на ногу в туфельке. Затем посмотрела на Маграт. Протянув руку, она грубо сорвала маску.

— Ого!

— Девчонка не та, — признала Лили. — Но это все равно ничего не значит, Эсме, главное, что туфелька та самая. Все, что нам нужно, это найти девушку, которой она придется по ноге…

В толпе произошло какое-то шевеление. Гости расступились, пропуская вперед вымазанную маслом и облепленную паутиной нянюшку Ягг.

— Если это пятый с половиной размер и средний подъем, то вам нужна именно я, — сказала она. — Сейчас, сейчас, только разуюсь…