Воины Ветра - Дмитрий Янковский

В экспедиции по поиску моего пропавшего брата участвовало два десятка человек. Провозились до вечера. Один следопыт даже указал направление, в котором надо было искать, но кругом предгорья, заросшие лесом. И день на исходе. В общем, мне по-доброму посоветовали просить о помощи Аллаха. Муэдзин призвал на салят аль-магриб, все помолились и разошлись. Я вернулся на постоялый двор и заперся в осиротевшей комнате. Настроение было скверным. Это если мягко сказать. Не то чтобы я испугался, мол, не справлюсь один, но вот так резко потерять отличного напарника – тоже надо уметь пережить. Я хоть и держался, но нервы-то не железные. Но с другой стороны, я прекрасно понимал правоту Дворжека – оставлять Дана в тылу врага было бы неоправданным риском. Больше того – жестокостью. Расул не производил впечатление человека, склонного к дешевым шуткам. Если бы он взял нас в оборот, Дану пришлось бы туго. И драться бы тоже, скорее всего, пришлось, а тогда ни о каком мирном решении проблемы уже не могло быть речи.

Через час одиночества я почувствовал первые приступы надвигающейся паранойи. Я физически ощущал насколько далеко Империя, физически ощущал, сколько чужаков вокруг. Стоило мне проколоться – и уже не отбиться. Численное превосходство противника просто чудовищное. Я, как загнанный зверь, мерил шагами комнату от окна до двери, а уши, помимо воли, прислушивались к каждому звуку. Потолок давил, стены тоже. Я понял, что сорвусь, если прямо сейчас не выйду под открытое небо. Меня колотило нехорошим ознобом, к тому же на улице отнюдь не было жарко – градусов семь по шкале старика Цельсия. Лишь одно порадовало – нависшие над предгорьями тучи потихоньку рассасывались, позволяя увидеть почти немигающие звезды.

Я продышался, стараясь успокоить разошедшийся пульс, но преуспел в этом мало – сердце все равно колотилось тревожно и часто. Ожидание… Для десантника, привыкшего брать города штурмом, оно особенно тягостно. А другого выхода не было – только ждать, когда объявится Расул. Или послать его к шайтану? Захочет, найдет. Но срываться в ночь по дикой, наверняка полной разбойников дороге тоже было безумием. Окончательно замерзнув, я вернулся в комнату, с ногами уселся на тахту и укутался в шкуру тура. Было предчувствие, что ночью никто не явится, что Расула вообще нет в ауле, что прибудет он только завтра, да и то в лучшем случае.

Нет уж, к чертям… Не буду я его ждать. С утра надо садиться на верблюда и двигаться вдоль Баксана к Минги-Тау. Если уж в любом случае «Святой Николай» придется сдать, то надо хотя бы соответствовать легенде.

Вспомнив про легенду, я материализовал плащ из нашего багажа. Его неминуемо придется предъявить Расулу, иначе невозможно будет объяснить переход границы. Плащ я затолкал под тахту, а остальное снаряжение снова дематериализовал.

Я с полудня крошки во рту не держал, но на аппетит не было и намека. Наоборот, немного подташнивало. Пришлось лечь и всерьез заняться восстановлением дыхания. Странно, но я не заметил, как заснул. Просто навалилась черная пелена, а потом вдруг раздались мощные удары в дверь. Я распахнул веки и понял, что близится рассвет – небо за окном посерело, как волчий хвост. В дверь снова ударили, на этот раз гораздо настойчивее.

– Кто? – спросил я по-арабски.

– Расул, – ответил знакомый голос.

Я нехотя поднялся и отворил засов. Расул вошел, привычно пригнувшись перед притолокой. В отличие от многих рослых людей, у него не было и намека на сутулость – голову держал высоко, а подбородок чуть выдвигал вперед. Не спрашивая разрешения, он уселся на табурет и посмотрел на меня, как через голографическую сетку прицела.

– У меня брат пропал, – сказал я.

Намеренно заговорил первым, чтобы хоть немного сбить предстоящий напор. Конечно, инициативу таким образом перехватить не получится, но хотя бы немного осажу его превосходство.