Невеста из ниоткуда - Андрей Посняков

– Ну, не совсем еще… Но что-то подобное от кого-то из наших я уже слышал, и совсем-совсем недавно. Кто-то видел человека, здешнего, со следами пытки, что используют иногда у нас. Зажимают руку в тисках и сжимают… обычно сначала левую, до правой дело редко доходит – кому ж охота стать совсем убогим?

– Рука… – азартно прошептала девушка. – Левая рука… А я ведь тоже этого человека видала! В свите кого-то из местных князей или старейшин.

Возлежа на роскошной, расстеленной в кормовой каюте кошме, Ата-ач-мирза рассеянно перекатывал между пальцами небольшую изумрудно-зеленую бусинку и о чем-то думал, даже не ответив на красноречивое предложение только что вошедшего Сувара-купца. Маячивший за широкой спиною торговца слуга держал в руках увесистый кувшинчик. Почтеннейший Сувар, конечно, считал себя мусульманином… но вино пил, и даже много. Это всякие там арабы у себя в Аравии пусть не пьют, а булгары – мусульмане северные, им можно. Что уж говорить о госте – тот вообще иудейской веры, ему вино пить можно невозбранно… только – не всякое и не везде.

Ата-ач наконец соизволил оторваться от бусины:

– Что ж ты стоишь, любезнейший друг мой Сувар! Присаживайся.

– Я не осмеливаюсь, почтеннейший мирза. Кто я, и кто ты?

– Пустяки какие… Да полно тебе, Сувар! Садись, наливай вина, угощай – это ж я у тебя в гостях, а не наоборот. Кстати, значит, именно этой бусиной расплатились местные мальчишки?

– Именно так. – Купец уселся на кошму, скрестив ноги, и, обернувшись, махнул слуге. – Ведь ты же приказывал докладывать обо всем подозрительном. Мальчишки – босота здешняя, нищета… правда, бусину, они говорят, нашли. Очень может быть, наши же и обронили, мой приказчик уж так, на всякий случай, доложил. Просто больше ничего подозрительного, исключая разве что возросшую активность киевской княжны – но про нее ты и так знаешь.

– Ты наливай, наливай… – Мирза все вертел бусину, словно бы любовался ею. – У наших бус цвет не такой… оттенок. Вот, посмотри внимательней, видишь, как цвет играет темно-голубым? Это египетская бусина, тут и думать нечего! Такие делают в Александрии. Именно оттуда она попала в Константинополь, а оттуда – в Киев… а затем – и сюда. Кто у нас из Киева-то явился?

– Княжна!

– Вот-вот. И по доброте душевной она вот так, ни с того ни с сего, подарила местным оборванцам… гм-гм… пожалуй что, целый дирхем, хороший, полновесный. Знаешь, друг мой Сувар, я что-то не очень верю в столь прекрасные порывы. А вот в то, что ушлая княжна расплатилась за что-то с мальчишками… в это я поверю! Осталось только узнать – за что?

– Мы найдем тех оборванцев, мирза! – Купец поспешно вскочил на ноги, но вино из опустевшего наполовину бокала ничуть не расплескал – и тут же с видимым наслажденьем допил. – Я распоряжусь… Может, они на лугу еще…

– Стой! – вскинув голову, жестко приказал Ата-ач. Светло-голубые глаза мирзы сверкнули яростью: – Никогда не спеши, о, друг мой! Ты хочешь, чтоб твои люди средь бела дня крали чужих детей? Нет, ты в самом деле этого хочешь? Ты же купец! Ты же умный!

– Я понял тебя, господин. – Булгарин низко поклонился, заодно поставив опустевший бокал на кошму. – Сначала узнаем, потом – сделаем.

– Забыл еще одно слово – подумаем! – ухмыльнулся мирза. – Узнаем. Подумаем. Сделаем. В этом – мудрость и сила.

Рыбачки рассказали все, болтали без умолку, безо всяких угроз и пыток – хитроумный хазарин просто показал им зеленую бусину да, подмигнув, спросил:

– Хотите?

А потом, выпроводив ребят, в задумчивости уселся на кошму да, искоса поглядывая на Сувара, скривил тонкие губы в зловещей усмешке:

– Наша юная царевна слишком много узнала, мой славный булгарский друг. Слишком близко подобралась к нашей тайне. Слишком!

– Думаешь, варяги могут напасть? – вздрогнул торговец. – Тогда надо торопиться, отчалить, и скорей в Ладогу, там они нас не достанут.

Мирза потрогал мочку левого уха, потеребил золотую серьгу, улыбнулся самой кроткой улыбкою:

– Не в нас с тобой дело, друг мой Сувар. Дело в главном! Останемся ли мы живы, нет ли – неважно, куда важнее другое – все должны знать и всегда помнить, что кровавую резню в храме местной богини учинили люди Святослава-князя, жестокосердного кагана русов. Именно они, и никто другой. Даже тень сомнения в этом деле недопустима. А потому всех, кто догадывается, нужно…

– Но Святослав-каган жестоко отомстит за свою жену! – вскочил на ноги булгарин.

– Пусть мстит. Вятичам.

Мирза снова усмехнулся, прищурился:

– Это же вятичи намеревались казнить царевну, устроили бунт… Так пусть в полной мере испытают на себе гнев киевского кагана! Пусть нога завоевателя ступит на их земли, а селенья и нивы охватит неугасимый огонь! Пусть. Эти люди сделали свой выбор… не в нашу пользу. А ведь за все решения когда-то приходится отвечать.

Сувар-гость нервно сглотнул слюну:

– А княжну мы…

– Не только ее, мой славный товарищ! Боюсь, нам придется проводить в последний путь и некоторых наших друзей… старых друзей, очень старых. Ничего! Найдем других! Лишнее серебро еще никому не мешало.

– Кстати, насчет серебра, – моргнув, оживился купец. – Те двое, славянин и варяг, что захаживали как-то на мою барку, думаю, не отказались бы от скромного дара. Намекали! Мол, можем оказать покровительство…

– Какие славные люди! – Ата-ач с хохотом взмахнул рукой. – И где же они? Почему я до сих пор с ними не знаком, а?

– Не гневайся, мирза. – Взглянув в светлые глаза собеседника, булгарин испуганно заморгал. – Святослав-каган отправил их в дальние лесные селения.

– В этой неуютной земле все селения – лесные, – меланхолично заметил мирза. – Раз тех двоих нет, что же ты про них вспомнил, мой почтеннейший друг?

– Потому как они обещались объявиться… вот как раз в эти дни.

– Как объявятся – сразу ко мне, – распорядился хазарин. – Люди, обожающие злато и серебро, никогда не будут лишними… правда, не всегда – нужными. Так, Сувар! Позови-ка сюда моих парней, есть для них славное дело… Да! Я вот подумал… что-то мы давно не пировали с Ходотой-старейшиной и его криворуким помощничком.

Княжна как раз принимала ванну – фыркая, плескалась в бочке, – когда в шатер заглянул верный Бьорн:

– Пришел Людота-ярл. Говорит, с важным известием.

– Так пусть войдет, коли с важным. Зови!

Войдя, князь вежливо кивнул, глянул на голые Женькины плечики и, хмыкнув в усы, снял отороченную куньим мехом шапку:

– Беда, госпожа!

– А что такое? – вскинула глаза дева.

– Ходоту, старосту, медведь задрал до смерти! – усевшись на лавку, пояснил гость. – Ну, того самого, что мы с тобой хотели…

– Черт! – выругалась княжна. – Ах, как не вовремя-то! Надо же – медведь.