Патруль вызывали? - Алексей Калугин

– Зачем? – удивленно посмотрел на патрульного Морин.

– Все ярбути – это одна большая семья, – ответил Ку Ши. – Возможно, господину Сетуро что-либо известно о мятеже генерала Хайсума.

Морин с сомнением хмыкнул, но все же включил связь.

– Корабль Галактического патруля «Гала-4» вызывает негоциантский корабль «Хуан-Лопес-Оливер-и-Эстрамадура Сетуро», – устало прознес он в микрофон и, обреченно вздохнув, собрался повторить вызов.

Но ответ последовал незамедлительно:

– Приветствую вас, командир Морин!

Морин невольно поморщился, настолько высоким, пронзительным и громким был голос торговца-ярбути.

– Добрый день, господин Сетуро, – сдержанно ответил он.

– Я разве нарушил какие-то правила?! – снова прокричал ярбути. Впрочем, голос его звучал хотя и громко, но отнюдь не возмущенно. Хуан-Лопес-Оливер-и-Эстрамадура Сетуро, как и любой другой ярбути, был исключительно законопослушным гражданином. – Мой контрольный экран показывает, что я даже не пересек границы вашего сектора! А я склонен верить ему, потому что проходил контрольную калибровку всего месяц назад!

– Все в порядке, господин Сетуро, – успокоил негоцианта Морин. – Я просто хотел узнать у вас…

Морин сделал паузу, не зная, как лучше спросить у торговца о том, что его интересовало, чем незамедлительно воспользовался сам ярбути.

– Вы уже слышали о мятеже Кикки Хайсума? – спросил Сетуро.

– Да, – ответил Морин.

Тут же последовал новый вопрос:

– И что вы обо всем этом думаете?

– Признаться, этот же вопрос я собирался задать вам, господин Сетуро, – ответил Морин.

– Гнуснейшая клевета! – возмущенно воскликнул негоциант. – Никто из ярбути никогда прежде ничего не слышал о планах Хайсума. Да и не нужна нам эта планета, точно так же, как и любая другая!

– А не мог генерал Хайсум увлечься какой-нибудь странной идеей? – осторожно поинтересовался Морин.

– Не понял, – голос негоцианта Сетуро прозвучал чуть тише обычного.

– Мы можем быть уверенными в том, что генерал Хайсум адекватно воспринимает и правильно оценивает то, что происходит вокруг него? – несколько иначе сформулировал свой вопрос Морин.

– Вы хотите узнать, не съехала ли у Кикки крыша? – переспросил Сетуро.

– Можно и так сказать, – согласился с формулировкой ярбути Морин.

– Нет! – уверенно ответил Сетуро. – Тысячу раз нет! Я знаю Кикки с детства – мы росли на одном корабле! Он абсолютно нормальный ярбути! Всегда был им и остается по настоящее время!

– Вы давно виделись с ним в последний раз?

Сетуро на секунду задумался:

– Да пару месяцев назад, когда все ярбути собирались на ежегодное празднование Дня Великого Исхода.

– Ярбути празднуют день, когда их предки покинули родную планету? – удивленно спросил Кромов.

– Конечно, – услышав его вопрос, ответил негоциант. – Мы не знаем точно, что именно послужило причиной Великого Исхода, но можно предположить, что эта была какая-то смертельная опасность, угрожавшая самому существованию народа ярбути. Поэтому мы счастливы, что смогли избежать ее. – И как вел себя генерал Хайсум? – спросил Морин.

– Да как обычно! – ответил Сетуро. – Пил все, что подавали, танцевал со всеми подряд и смеялся без умолку. Впрочем, одна фраза, произнесенная Кикки, показалась мне немного странной. Вернее, тогда я не придал ей особого значения, но сейчас, в свете всего того, что произошло, мне начинает казаться…

Неожиданно голос говорившего утонул в шуме и треске помех.

– Да чтоб тебя, грязь марсианская! – выругался Морин и ткнул пальцем в клавишу настройки.

Процессор тихо пискнул, и на экране монитора появилась надпись: «Связь восстановить невозможно по причине мощного фона искусственного происхождения».

– А вот и военные пожаловали! – дурашливо хлопнул в ладоши Пасти.

– Грязь марсианская! – снова выругался Морин. – Надо же! В тот самый момент, когда Сетуро собирался сказать что-то важное!

– Мы узнали то, что нам было нужно, – возразил ему Ку Ши. – Генерал Хайсум не стал бы выступать от имени всех ярбути, предварительно не поставив в известность своих соплеменников. А он этого не сделал, хотя у него была такая возможность на Дне Великого Исхода. Вывод напрашивается сам собой – генерала Хайсума подставили.

– Так же как и нас, – добавил Кромов.

– Ну, в таком случае и выбираться из этой истории нам следует вместе, – сказал Тротт.

– Кому это нам? – посмотрел на пилота Морин.

– Отряду «Гала-4» и мятежному генералу Хайсуму, – уточнил свою мысль Тротт.

– Мне все равно непонятна твоя идея. – Морин с сожалением покачал головой.

– Мы должны добраться до генерала Хайсума прежде, чем это сделают военные, – сказал Тротт.

– Ты знаешь, как это сделать? – усмехнулся Пасти.

– Да, – ответил Тротт.

– Да ну? – Взгляд штурмана, впрочем, так же как и других членов экипажа, оставался недоверчивым.

– Я знаю, как пройти через «Паутину», – со спокойной уверенностью человека, отвечающего за каждое произнесенное им слово, сказал Эрик Тротт.

Какое-то время в отсеке царило молчание. Каждый из присутствующих по-своему оценивал заявление, сделанное Троттом.

– Ну? – негромко, не проявляя особого нетерпения, поскольку в чудеса он не верил, произнес Морин.

Тротт повернулся в сторону Кромова и протянул к нему руку с открытой ладонью.

– Дай-ка мне твою игру, – попросил он.

– Ну да, – криво усмехнулся бортинженер. – Сейчас, конечно же, самое подходящее время для того, чтобы устроить турнир.

Кромов ожидал какой-нибудь ответной шутки, но Тротт даже не улыбнулся. Джеймс недовольно насупился, достал из кармана пластиковую коробочку и положил ее на протянутую ладонь Тротта. Эрик зажал коробочку между большим и указательным пальцами и поднял ее вверх, чтобы показать всем присутствующим.

– Вам известно, что это за игра? – спросил он.

– Еще бы, – ответил за всех Пасти. – Я уже не помню, когда видел Джеймса в свободное от вахты время без этой игрушки в руках.

– А при чем здесь это? – спросил Морин.

– При том, что, насколько я могу судить, перемещения шарика во время игры не поддаются анализу структурной логики, – ответил Тротт.

Ку Ши молча взял игру из руки Тротта и, внимательно изучив игровое поле, попытался закатить мячик в ворота. Обойдя два отверстия в игровом поле, шарик провалился в третье.