Слеза Дракона - Александр Ерунов

– Это угроза? – с вызовом спросил Витас.

– Ни в коем случае, – возразил Ульрих. – Но как только Вы проявите при Натаниэле Сигварде осведомленность о наследнике Авеля, Ваши дни, а вернее часы, если даже не минуты, будут сочтены.

– Я не верю Вам! – горячо воскликнул принц. – Он же всё-таки мой отец, и никогда не сделает этого!

– Сделает.

– Вы что-то скрываете от меня? Откуда у Вас такая уверенность?!

– Потому что я знаю то, что неизвестно Вам, Ваше Высочество, – спокойно ответил Магдиш.

– Тогда расскажите обо всём и мне! В конце концов, если мы и в самом деле друзья, то между нами не должно быть каких-то недомолвок!

– Боюсь, что Вам эти сведения не очень-то понравятся, – с сомнением в голосе произнес Магдиш. – Более того, Вы просто не поверите мне. Это знание разрушит многое из того, что Вы в своей жизни считаете незыблемым и само собой разумеющимся. Нужна ли Вам такая правда, принц?

– Да! – решительно произнес Витас. – Я не хочу, чтобы меня использовали втёмную даже такие величины, как дракон Варравис!

– Уверены?

– Говорите, Ульрих, не тяните.

– Ну, начну с того, что у Натаниэля Сигварда нет детей. Его супруга леди Аделина скончалась во время родов, а вместе с ней и еще не успевший родиться ребенок.

– Не правда! – протестующее воскликнул Витас. – А как же я?!

– Я же говорил, что Вы не поверите мне. Правда – вещь очень опасная. Так мне продолжать или нет?

– Продолжайте, – поникшим голосом произнес Витас.

– В этот же день родился побочный сын императора Авеля, известный Вам под именем Нэвила Хаггарда. Натаниэль знал об этом, и решил, что его долг перед покойным другом состоит в том, чтобы сохранить и вырастить его сына. Вы же знаете, какая судьба постигла Авеля Дунгара и его официального наследника?

– Они были убиты, – нехотя ответил Витас.

– Натаниэль решил, что раз преступники не пощадили одного ребенка, то и второму тоже угрожает опасность. Он скрыл смерть собственного наследника, нашел кормилицу для маленького Нэвила, а её ребенка выдал за своего сына. Нэвил Дунгар таким образом превратился в Нэвила Хаггарда, а Витас Хаггард в Витаса Сигварда.

– А не проще ли было сделать наоборот? – уныло усмехнулся Витас.

– Проще, – согласился Магдиш. – Потому Натаниэль и не пошел по этому пути. Он не хотел привлекать к особе Нэвила лишнего внимания.

– Потому отец, то есть император Натаниэль и не проявлял ко мне никаких родственных чувств, что я для него и в самом деле чужой?

– Да. Всё это время Вы служили для него всего лишь ширмой, за которой был надежно спрятан истинный наследник престола.

– Так почему же тогда Вы такого безродного и ничего не значащего юнца так настойчиво пытаетесь возвести на трон? – с ухмылкой спросил Витас. – Только не говорите мне, что по доброте душевной. Всё равно не поверю.

– Не скажу. Голос Дракона уже упоминал о талисмане, оказавшемся в руках Нэвила. Он представляет собой серьезную угрозу Карелану, и отчасти послужил причиной гибели императора Авеля и его первого наследника. Талисман этот должен любым способом вернуться к его законному обладателю, а Натаниэль сейчас стоит на пути у Варрависа. Дракону же абсолютно без разницы насколько благородная кровь будет течь в жилах правителя империи Тау. Для него главное, чтобы с этим человеком можно было вести плодотворный диалог.

– Что же, это уже ближе к правде, – угрюмо согласился Витас. – А кто ещё, кроме Натаниэля и Вас, знает об этой тайне?

– Очень ограниченный круг лиц. Часть из них уже уничтожена нами, остальных ожидает та же участь. Мы не допустим того, чтобы Нэвил Дунгар взошел на престол.

– А ведь я теперь тоже вхожу в этот круг?

– У Вас, мой принц, есть самые веские основания не распространяться об этой тайне. Я прав?

– Более чем.

– Ну, теперь я наконец удовлетворил Ваше любопытство, принц? – спросил Ульрих Магдиш.

– К сожалению, да, – вздохнул Витас. – Хотелось бы мне не знать всего этого, но сам настоял, тут что уж винить некого.

– И каково будет Ваше решение?

– Действуйте! Если Натаниэлю Сигварду до такой степени наплевать на чувства того, кто всю жизнь считал его своим отцом, то и я без сожалений отрекусь от него. Он думал, что перехитрит всех, вот пусть теперь и пожинает плоды своей собственной хитрости.

– Отлично сказано, мой принц, – с улыбкой подбодрил его Ульрих. – Только не забудьте завтра придать своему лицу подобающее случаю скорбное выражение и изобразить из себя неутешного сироту, потерявшего горячо любимого отца.