Королевские милости - Кен Лю

– Так скоро?

– Я не могу терять время. Другие королевства все еще в руках мятежников. – Он на мгновение задумался. – Но, думаю, имеет смысл оставить здесь кого-нибудь из тех, кому население доверяет, но кто намерен проявить благоразумие и сотрудничать с императором.

Рука принцессы на мгновение замерла в воздухе, но тут же вернулась к расчесыванию волос.

– Ты бы хотела стать герцогиней Аму? – спросил Марана. – Говорят, ты гораздо больше подходишь для трона, чем твой дядя.

Принцесса никак не отреагировала на его слова, что Марану очень удивило: ведь только что он продемонстрировал ей гораздо больше уважения, чем она видела от своей семьи и народа, а значит, вправе ожидать определенной… благодарности.

– О чем ты думаешь?

Кикоми наконец оторвалась от своего занятия.

– О тебе.

– И что же?

– Да вот представила, как в Пэне тебе придется кланяться и унижаться перед людьми, не сделавшими и сотой доли того, что совершил ты для прославления Ксаны. Неразумное дитя, всем тебе обязанное, поставит все с ног на голову и отправит тебя восвояси, присвоив себе твою победу.

– Тебе надо следить за своим языком. – Марана огляделся по сторонам убедиться, нет ли рядом посторонних ушей.

– Ты сказал, что я больше подхожу для роли правителя, чем мой дядя. Мир не всегда справедлив, и почести далеко не всякий раз достаются тем, кто их действительно заслужил. А жаль.

Ее смелые слова пробудили в Маране какие-то смутные чувства. Он представил, как возвращается в Пэн в кабине «Духа Киджи», как его армия входит в столицу. Представил, что он приближается ко дворцу, своему дому, а рядом с ним его супруга, прекрасная принцесса Кикоми.

Он посмотрел в зеркало на ее отражение и увидел глаза, в которых смелость мешалась с покорностью, живые, соблазнительные и многообещающие.

– Но разве мы не можем сделать мир немного справедливее?

И снова ее голос, казалось, окутал его и повел за собой в места, о которых он даже мечтать не смел.

Марана взглянул на маленький столик около кровати и свою аккуратно сложенную тунику: даже прекрасная принцесса не смогла нарушить раз и навсегда заведенный порядок, – сложил в ровную стопочку рассыпавшиеся монеты.

Монетки звякнули, и от этого так хорошо знакомого звука в дальнем уголке его сознания прозвучал безупречный сигнал точных подсчетов, шороха аккуратно разложенных книг, где каждая запись имела четкий смысл. Марана вздрогнул, и чары, сплетенные Кикоми, вмиг разрушились.

Он неохотно повернулся к ней и коротко сказал:

– Достаточно.

Сделав глубокий вдох, он понял, что девушка чуть не одержала над ним верх.

«Она очень умна, ей не занимать храбрости, и она может быть полезной».

– Я думал, ты полна амбиций, но, видимо, ошибся.

Кикоми повернулась к нему и заметно помрачнела, поняв, что проиграла.

– Да, ошибался: ты не просто амбициозна, но еще и любишь эту землю и живущих здесь людей, мечтаешь заслужить их одобрение.

– Я дочь Аму.

– Ваше королевское высочество, я сделаю вам предложение. Если примете его, то сохраню Аралуджи таким, какой он есть. Жизнь здесь практически не изменится, если не считать налогов в императорскую казну и клятвы верности императору, которую народ должен будет снова принести. Чайные дома Мюнинга будут по-прежнему наполнять сладостные ароматы, в них будут звучать чудесные песни, а мужчины и женщины станут, как и прежде, восхищаться изяществом и красотой вашего великолепного острова. О вас сложат песни и легенды, называя защитницей народа.

– А я думала, что стану герцогиней Аму.

Марана рассмеялся.

– Это было до того, как я понял, насколько опасно допустить вас к управлению.

Принцесса Кикоми молчала, только пальцы рассеянно блуждали по голубому шелковому платью, и, казалось, не могла отвести восхищенных глаз от большого сапфира у себя на пальце. Какая жалость, что не проявила больше терпения и хитрости! У нее был шанс вывести этого мужчину на дорогу, которая заставила бы его предать Ириши, убедить повести свою армию на Пэн, но она перестаралась и упустила его.

– Но если откажетесь, – продолжал между тем Марана, – я отвезу вас в Пэн, где продам за несколько медяков в самый мерзкий притон, и вы войдете в историю как шлюха.

– Вы думаете таким способом меня испугать? – рассмеялась принцесса Кикоми. – Вы уже и без того считаете меня шлюхой.

Марана покачал головой.

– Это не все. Я также прикажу осушить озеро Тойемотика, а Мюнинг сжечь и сровнять с землей; велю посыпать ваши поля солью и казнить одного из каждой тысячи жителей Аралуджи: их уже столько убито, что одним больше, одним меньше – не имеет значения. У вас был шанс спасти свой народ, и вы отказались.

Принцесса Кикоми не сводила глаз с Мараны и не могла подобрать слов, чтобы описать то, что чувствовала к нему. «Ненависть» казалось ей слишком слабым определением.

Принцессу Кикоми и короля Понадому Марана приказал доставить в Пэн на легком воздушном корабле, а вместе с ними еще несколько аристократов Аму и важных пленников, включая капитана дворцовой стражи Кано То.

С пленниками отправили небольшую команду. В гондоле внутри корабля, кроме короткого коридора, имелось несколько кают, которые использовали в качестве кладовок и помещений, где спал экипаж. В одной из них Кикоми и Понадому держали обнаженными в двух клетках. Других пленников, связанных веревками, поместили в каюту напротив.

Когда корабль пролетел некоторое расстояние, Кано То решил проверить веревку, которой были связаны его запястья. Стражники оказались ленивыми, а веревка старой и не слишком надежной.

Он подождал несколько часов, чтобы стражники расслабились, и занялся веревками, останавливаясь всякий раз, когда мимо проходил кто-нибудь из тех, кто охранял пленников. Довольно скоро кожа на его руках потрескалась и пошла кровь, он поморщился, но не прекратил своих попыток освободить руки. Кровь смочила веревки, и они стали поддаваться быстрее. Ну вот, наконец, ему удалось освободиться.

Кано беспомощно стоял в доке и смотрел, как люди сознательно идут на смерть, спрыгивая с горящих кораблей в холодную воду пролива Аму. В своем высокомерии имперские солдаты совершили ошибку, и он дал себе слово, что расплатится с ними за все.

Когда стражник повернулся к нему спиной, Кано быстро развязал веревку, которая стягивала щиколотки, а когда стражник проходил мимо в следующий раз, вскочил, повалил его на пол, выхватил кинжал у него из-за пояса и перерезал горло.

Несколько имперских стражников так и не успели проснуться. Кано освободил остальных пленников, и все вместе они захватили кабину, пилотов и гребцов, призванных на службу Ксане, несмотря на их сопротивление.