Мир Чаши. Дочь алхимика - Филипп Крамер

Потолок, стены и постель определенно были незнакомыми, зато лица собравшихся в комнате — наоборот. Тело, лишенное эмпатических чувств и ощущения потоков, тоже казалось чужим.

Каталин, Фердинанд и дядя смотрели на нее, присев на краешек ложа, и вид у них был такой, будто ушан с воительницей ночевали прямо здесь, у постели госпожи, вкупе с Чириком, а дядя заходил сюда каждые четверть часа. Уверившись, что первое же усилие не окунет ее вновь в забытье, девушка произнесла:

— Не беспокойтесь, я с вами.

Облегченный выдох, разом вырвавшийся из их уст, был ответом. Во взглядах было столько тревоги, сейчас стремительно сменяющейся радостью, что Жозефина с легким ужасом поспешила уточнить:

— Что, снова прошла целая луна?

— Нет, что вы, всего седмица.

— Как Малыш?

— Он принес нас сюда, — ответила Каталин.

— А что с Красотулей и Быстрым?

— Рассыпались, — а это был Фердинанд. — Их Всадники живы, не переживайте. Морган с сыновьями знают, что делают.

— Это хорошо. — Жозефина расслабилась насколько могла, оставляя тело в покое. — Расскажите мне, что произошло потом.

— Вы крепко всех напугали, — сказала воительница с очень серьезным взглядом светлых глаз.

— Я?.. Чем?..

— Больше всех меня напугали, я, к сожалению, не успел вас остановить, — вмешался Фердинанд. Его темноглазое лицо тоже было очень серьезным и как будто слегка виноватым. — Это было очень, очень смело, и еще больше — безрассудно.

Да уж, возразить нечего.

— Что с вещами? — До сознания наконец дошло, что они находятся в поместье дяди, и мысль тут же уцепилась за так долго лелеемую цель приезда сюда.

— Парни сюда вчера доехали, привезли все, что не унес Малыш. Кобылку вашу тоже взяли, так что и лошади все тоже тут.

— А мы когда прилетели?

— Утром после штурма. — Каталин поправила госпоже сбившееся у шеи меховое одеяло. — Малыш вылетел с рассветом, после полудня добрались уже.

— Почему мы не остались в Кор Фъере?

— Люди напуганы. Им нужно время, чтобы оправиться от… такого.

— Вы сделали для города не просто много, а слишком много, — пояснил Фердинанд. — Людям надо это обдумать и привыкнуть с этим жить.

Никогда раньше они не были так серьезны и непреклонны, разговаривая со своей госпожой.

— Я сделала, что могла.

— Это было безрассудно, — повторил ушан. — Вы понимаете, что никто из ныне живущих людей или нелюдей не смог бы это повторить?

— А из ранее живших?

— Я не знаю. Вы представляете, какую Силу пропустили через себя?

— Да. И это было глупо.

Сейчас Жозефина понимала, что действительно поступила не лучшим образом. Северяне, все, кто был там, на поле боя, уже одержали победу, и на волне этой победы быстро и радостно отстроили бы стену заново, а она, непривычно оставшаяся не у дел, продолжила бессмысленно геройствовать, подстегиваемая долгом, въевшимся в плоть, кровь и разум, и опьяненная бушующей вокруг Силой.

— Знаете, когда увидели ваших птиц, это было чудо, которым люди восхищались, но даже мне было страшновато, все-таки это громадная Сила.

— Вот, ушастый дело говорит; а то, что вы устроили под конец, многих повергло в ужас, и это притом, что вы были на нашей стороне. И повредило не только нашим врагам…

Теперь девушке окончательно стало стыдно.

— Отдача все вымела, — тихо продолжил Фердинанд. — Тела и металл тоже стали частью башен…

— Это достойная могила, но людям еще надо понять это. Однажды про оборону Кор Фъера будут рассказывать легенды, но сейчас им всем надо отдохнуть от увиденного. — Каталин грустно усмехнулась. — Вы никогда не хотели стать Темной Владычицей? В сказках Юга вы будете именно ею.

…А не так уж и глупо это было. По крайней мере, ближайшие несколько сотен лет никто не осмелится даже подумать напасть на Север.

— Надеюсь, что на Севере я буду кем-то получше… — пробормотала Жозефина.

— Конечно, будете, просто спустя время. — Кажется, они высказали то, что хотели высказать, облегчили душу и чувства, и серьезность сменилась лаской. — Вам нужен покой, отдыхайте, здесь удивительно красиво.

Она повернула голову к окну в простой деревянной раме. Там кружился легкий первый снег горной осени. Дядя сидел с этой стороны, и она поймала его взгляд. В отличие от глаз Каталин и Фердинанда, его взгляд светился спокойной улыбкой.